Анатолий Брусникин – Девятный Спас
Пока Митына одевался-обувался, мальчишка прибавил:
- У ворот затаись, жди. Увидишь. И это возьми.
Он показал на рогатину, которую Илья брал с собой, когда ездил ставить силки в Глухой Бор, где не только зайцы, но можно встретить и кабана или медведя.
Ох, до чего он завидовал Митьше, что у того ноги. Чуть не плакал. Совал топор - если что, сгодится лучше, чем рогатина. Но Дмитрий не взял:
- Не удержу, размаха в плече нет. Рогатиной ещё куда ни шло.
Сел на коняшку, поджал длинные ноги и запустил вскачь по сагдеевской дороге.
Илья начал трясти мальчонку: что там стряслось, какая Василисе угрожает напасть? Но малый ничего больше не сказал. То ли не мог, то ли не захотел. Уж Ильша его и молил, и за плечи тряс. Головёнка на тонкой шее моталась из стороны в сторону, а глаза смотрели в сторону, на закрытые ставни иконы.
Плюнул Илья на полудурка, покатил на кресле вдогонку за Митей. Вёрст семь было ехать с гаком, да по ухабам, да во тьме. Пустая затея. Однако всё лучше, чем по избе метаться. Хотел какую-нибудь хорошую молитву вспомнить, но ничего на такой случай не припомнилось. Ильша от лесного житья давно позабыл все молитвы, только «Отче наш» мог произнесть, и то не до конца. «Да святится Имя Твое, - а дальше только своими словами. - Пусть, тово-етова, на земле тож будет всё по-божески, как на небе».
Видно, и такая, неточная молитва, Господу угодна. На полпути к Сагдееву встретил Илья друга. Тот шёл пеш, вёл конька в поводу, а другой рукой бережно придерживал перекинутую через седло девочку.
- Мёртвая? - крикнул Илья сдуру (как только выговорилось-то!).
«« ||
»» [202 из
531]