Анатолий Брусникин – Девятный Спас
Дядя так и впился в неё взглядом. Но Василиска помнила, что про Илью рассказывать нельзя - это меж ними двоими тайна.
- Илья-пророк, - ясно улыбнулась она. - Который громы мечет.
- Это из-за грозы.
Огоньки в дядиных глазах приугасли.
Василиска же рывком села в кровати, забыв о ломоте. Память оттаивала, из неё выныривали картины, одна невероятней другой. Тряска в несущейся телеге. Оскаленный рот страшного Яхи. Всадник на маленьком коне. Образок Димитрия Солунского в лунном луче. Потом… Что было потом?
Нет, не вспомнить. А Илья, наверно, всё-таки приснился. Будто чешет ей гребнем волосы, и от этого по всему телу покой, теплота и приятствие… Она откинулась на подушку. Закружилась голова.
- Сколько ж я проспала? Долго, да? Целый день? Иль больше?
Автоном Львович вздохнул.
- Ах ты, деточка моя страдальная… Будем теперь вместе жить. Главное, в себя пришла. Лекаря-немчина к тебе выпишу. Поправишься, здоровей прежнего будешь. - Он перекрестился и с чувством воскликнул. - Господь к сиротам милостив!
Часть третья
«« ||
»» [213 из
531]