Анатолий Брусникин – Девятный Спас
Кликнул Фёдор Юрьевич секретаря.
- Пиши. Запорожскому асаулу Микитенке (имя-отечество он тебе сам скажет) дать чин армейского прапорщика по ведомству Преображенского приказа. Жалованье согласно артикулу. У кого тебе, прапорщик, под началом состоять, после скажу. Ты же чуб свой состриги и бороду сбрей. Офицеру армии такое волосатие не положено. Донос твой разберу со всем дотошием.
Брови запорожца сдвинулись ещё ближе.
- Что засупился? - удивился Ромодановский.
- Я не с доносом приехал. Доносчик втихую нашёптывает, я этак не умею… И ещё скажу твоей княжеской светлости: оседлец состригу, не жалко, а бороду брить не стану.
У подьячего от ужаса из руки выпало перо. Никогда и никто при нём так не говаривал с Самим. Но то ли князь-батюшка после обеда пребывал в редком благодушии, то ли (что вернее) дерзкий казачок был ему зачем-то надобен, а только не огневался Фёдор Юрьевич на супротивство - рассмеялся.
- Не хочешь - не брей. Но тогда по государеву указу плати бородную пошлину. Служилому человеку пятьдесят рублей в год.
Деньги для младшего офицера огромные, в половину годового жалованья. На памяти князь-кесаря дурней платить бородную пошлину пока не находилось. Разве что купцы-богатеи (с них казна взыскивала по сотне, а можно бы и больше). Асаул моргнул, но сказал твёрдо:
- Сыщу деньги. Заплачу. Витязю без бороды зазорно.
«Витязю»? Ишь ты! Ромодановский аж крякнул. Оказывается, могли ещё человеки удивлять старого душеведца.
«« ||
»» [221 из
531]