Анатолий Брусникин – Девятный Спас
Подьячий не посмел ослушаться повелительного тона. Раз человек, выйдя от князя, такую манеру держит, значит, имеет право.
На лавке лежал узелок, оставленный Поповым. У стены был прислонен суковатый костыль.
Скинув лапоть, прапорщик ловко поджал ногу, перетянул вынутой из узелка тряпкой. Из-под длинной полы солдатского кафтана теперь торчала культя в драной штанине. Едва ловкач оперся на костыли, в предъизбье (так по старинке называлась секретарская горница), звеня саблей, вошел асаул Микитенко. Оглянулся назад. Быстро подошел к Попову. Крепко-накрепко обнялись.
- Митьша! Живой? - шепнул рыжий прапорщик. - Что за место такое - Преображёнка! Привидения так и шастают.
Запорожец тоже собирался что-то сказать, однако Попов шикнул:
- Тс-с-с, после! Жди тут.
И заковылял обратно в кабинет.
- Подайте вояке безногому, анвалиду убогому! Как ходил я на Ладогу, потерял от шведа ногу! Ворог по мне с пушки стрелил, немец-офицер палкой бил! Дай на водку деньгу разогнать тугу! - запел-затараторил он, проворно скача перед князь-кесаревым столом на одной ноге. - Таких калек, твой алтесс, по монастырям полно кормится. Никто на безногого не подумает.
- Где ж я тебе бородатого хвата возьму? - завздыхал Ромодановский, отухмылявшись на затейника. - Времени-то нету. - Он достал из грудного кармашка брильянтовую луковицу, дар от самого Александры Даниловича Меньшикова. - Третий час уже.
- А вот тут казачина был. - Прапорщик показал, где давеча стоял запорожец. - Видом удалец, и при бороде. Кто таков? Не нашей ли службы?
«« ||
»» [231 из
531]