Анатолий Брусникин – Девятный Спас
Алексей зажал Митьше рот.
- Ветер, Фрол Протасьевич, - ответили главарю после молчания.
- Ладно… Дело, товарищи, будем так делать. Начнём с Никитской улицы, где у собаки Ромодановского двор. Верные люди нашли там ход подземный, старый. Раскопали, поправили, подвели прямо под палаты. Людишек ваших, о ком говорено, ко мне присылайте. Порох есть, надо только заряд справно заложить… Всем прочим, кроме тебя, Савва, и тебя, Конон, быть в назначенный час со своими десятками у Преображёнки.
- Ты мне иль Конону Крюкову? - переспросил кто-то, из чего стало понятно, что Кононов там двое.
- Крюкову. Он же по фитильному делу, не ты… Значит, Конон Крюков с Саввой, где скажу, красного петуха в городе пустят. Ну, а как по набату посады поднимутся, веселье само пойдёт… Истосковался по бунташному делу народ. Едино лишь псов иреображенских страшатся. Тут на вас и надежда. Заляжете округ Преображёнки. Когда на Москве взрыв грянет и станут приказные из ворот сыпать, бейте по ним из ружей, чтоб не совались. Полка Преображенского в казармах нет, он с царем в Литве, так что подмоги ярыгам ниоткуда не будет. Без князь-кесаря, без Преображенских Москва наша… Что это ты, Зиновий, головой качаешь? Иль сомневаешься?
- Сомневаюсь, Фрол Протасьевич. Не мало ли нас на такое великое дело - всю Москву взять? Восемь десятков только.
«Зиновий Шкура», - шепнул Попов, узнав говорящего по голосу.
- В сто девяностом году, когда Матвеева с Нарышкиными били, нас поначалу сам-седьмой было, и то управились. Без посадов, одними стрельцами. Да житьё было не в пример глаже нынешнего. Поднимется народишко, поднимется! Наше дело только ярость на кого надо поворачивать. У меня все аспиды переписаны, никто живой не уйдёт. Вычистим Москву добела, ужо будет, как невестушка.
- Перво-наперво бояр всех под корень.
- И Немецкую слободу пожечь, чтоб ни один немец с Кукуя не ушёл!
«« ||
»» [247 из
531]