Анатолий Брусникин – Девятный Спас
- Кто оскорбляет втихую - сам трусливая свинья. И коли свинья не хочет попасть на вертел, пускай встанет на четвереньки и прохрюкает извинение.
Сказал - самому понравилось. Вот что такое истинное остроумие! Любо-дорого было посмотреть, как побагровела физиономия лейтенанта, как захлопали оловянные зенки.
- Свинья тот, кто портит имущество своего государя! - нашёлся шваб после долгой паузы. - Ты отрезал кусок от портьеры, которая принадлежит казне! Дворяне так не поступают!
Лапу он положил на эфес, из чего следовало, что извинений не будет. Вот и хорошо, Алёшу это замечательно устраивало.
Сначала, однако, следовало хорошенько разогреть противника в словесной битве.
- У вас, может, и не поступают. А мы, русские за своим государем, как за отцом родным. Что наше - то государево, а что государево - то наше. - Попов потянул воздух носом и поморщился. - Ты и впрямь свинья. Смердишь, будто скотный двор. Вы, немцы, в баню два раза в год ходите, всем известно. Вонючка швабская!
Кавалер Гамба, пожалей Господь его грешную душу, некогда наставлял своего питомца: победа на поединке определяется в момент вызова. Растопчи врага словами, чтоб он не нашёлся, как тебе ответить и от того пришёл в неистовство. Кто перед боем потерял хладнокровие, тот пропал. Фон Мюльбах разинул рот, закрыл, снова разинул.
- Я заставлю тебя сожрать твой язык, мерзавец! К честному бою на шпагах московиты не приучены, так я тебя проучу кулаками и пинками!
- Мужлан и есть мужлан, - плюнул Алёша. - Боишься дуэли - так и скажи.
- Я боюсь?!
«« ||
»» [270 из
531]