Анатолий Брусникин – Девятный Спас
Тот сидел у большого стола, склонившись над некой мелкой вещичкой, которую разглядывал в лупу. Лица к вошедшим не поднял, поэтому видно было лишь стянутые ремешком волосы, широкую бороду и неохватного объёма плечищи. Скрипя всеми суставами, будто несмазанная телега, в горницу поднялся Журавлёв. Ответил, со значением:
- Государево дело. Важное.
Богатырь, однако, не вникся.
- А мне всё едино. Жди, тово-етова, сейчас закончу.
Задрав голову, хозяин посмотрел вещицу на свет - это было что-то очень затейное, похожее на железного кузнеца с ножками, но остолбеневший Алёша уставился не на хитрое изделие, а на мужика.
Видел он этого детину вроде бы впервые - ибо этакого, раз повстречав, не забудешь. Но в чертах грубого лица, в рисунке скул, а более всего в прищуре спокойных глаз было что-то неошибимо знакомое, что-то из дальнего, но незабываемого прошлого. «Тово-етова»? «Илья Иваныч»?
Гвардии прапорщик схватился за сердце. У Илейки, что давным-давно в реке Жезне утоп, отца покойного Иваном звали! А тут мастер ещё и пробормотал:
- Н-да… Однако, думать надо… - В точности с той же самой растяжкой, как говаривал когда-то дружок Ильша.
Много у Господа чудес, сказал себе Алексей, так что нечего удивляться. Всё одно к одному, и, значит, есть в том некая предестинация, Божий Промысел. Вчера вокрес один дорогой покойник, ещё десятилетье назад оплаканный. А этому и вовсе полагается чуть не двадцать лет на дне реки лежать. От великих чувств не было у Алёши никаких слов, да и чужой человек рядом.
Потому отдал Попов ларчик молча и отступил в сторону, предоставив объясняться сержанту. Илья (если это был он) на офицера едва взглянул.
«« ||
»» [282 из
531]