Анатолий Брусникин – Девятный Спас
- Можешь открыть, не поломав? - только и сказал неговорливый Журавлёв.
Действовал мастер так. Положил шкатулку на стол и долго смотрел на неё в лупу. Перевернул - снова. И так с каждой из шести сторон, по минуте, по две.
Нет, не Илейка, пришёл к заключению Попов. Ибо, во-первых, сам же видел, как приятеля под воду затянуло. Во-вторых, где Аникеево, а где Добрая Слобода. Ну и вообще, чудеса случаются лишь в старых былинах да в Священном Писании, а у нас на дворе грешное осьмнадцатое столетие.
- Хитро, тово-етова, удумано, - молвил мастер, и его лицо на миг вдруг осветилось такой радостной, такой знакомой улыбкой, что всем Алёшиным сомненьям настал конец. Ильша!
Мощные пальцы с неожиданной осторожностью, даже нежностью, сдвинули в сторону один из пластинчатых квадратиков, в освободившийся проём вставили другой, слева, на место второго, третий, на место третьего четвертый, всякий раз меняя угол. Иногда пальцы ошибались, и тогда коробка негодующе поскрипывала.
Трень! Что-то едва слышно звякнуло, и ларчик открылся.
Илья Иванович без интереса вынул сложенный бумажный прямоугольничек, отложил в сторону и стал рассматривать коробку изнутри.
Взглянув на депешу, Попов на время забыл о чудесной встрече со старинным товарищем. Журавлёв же, первым развернувший письмо, увидел, что писано не по-русски и протянул реляцию офицеру. Маленькие глазки скрипучего человека так и впились в лицо гвардии прапорщика.
- Что за язык?
- Французский.
«« ||
»» [283 из
531]