Анатолий Брусникин – Девятный Спас
- И что?
- Что-что… Тово-етова, порешил всех. - Ильша сокрушенно поскрёб затылок и, словно оправдываясь, прибавил. - Они тебе плечи ломали, кожу драли, а я с ними обниматься буду? И потом, я вначале по-хорошему попросил: уйдите, пока не осерчал. Не вняли. За сабли свои схватились…
Попов слушал и не верил.
- Ты… порешил служилых Преображенских людей?! Много?
- Не-е… С начальником восьмерых. Главного - последним. Даже спросить поспел, прежде чем душу из него вынуть: проснулась ли княжна? Проснулась, говорит, и на Илью некого показала… Ну и ладно, думаю…
Рассказчик умолк, погрузившись не то в думы, не то в воспоминания.
- Расскажите, парни, что за княжна? - воскликнул изнывающий от неведения Алёша. - Раз проснулась, стало быть, спала? С кем спала-то, с тобой иль с тобой?
Двое остальных взглянули на него осуждающе и ничего объяснять не удосужились.
- А дале что? - спросил Никитин.
- Да ничаво… Упокойников, тово-етова, в воду положил, речка унесла. Кой-никакой струмент прихватил, да и покатился прочь. Мельню спалил, чтоб им не оставлять. Раз одни дорожку нашли, думать надо, и другие сыщут… А многолюдства я не люблю, это ты правду сказал. Когда людей что муравьев, - Ильша обвёл рукой всю шумную улицу Покровку и повернул с неё в переулок, - никакой человеку цены нет. Однако тут затеряться легче… Сначала перебивался худовато, но голова-руки есть. Ныне хорошо живу, неча Бога ругать… Вон он, Кривое Колено, начинается.
«« ||
»» [292 из
531]