Анатолий Брусникин – Девятный Спас
Дядины глаза стремительно сузились, сверкнули молниями.
- Молчи, девка! Быть мне твоим опекуном иль нет, не твоего ума дело.
- Не моего, - согласилась она. - Царского. Вот я царю и напишу.
Автоном Львович усмехнулся.
- До тебя ль его величеству? Он далеко, с шведом бьётся.
- Ну так я князь-кесарю челом ударю, - выпалила Василиса на последнем бесстрашии. Ей уже становилось невтерпёж выдерживать ястребиный дядин взгляд.
Но эти слова, сказанные наудачу, без умысла, попали в цель и почему-то заставили Зеркалова опустить глаза первым. «Не отступаться, стоять на своём», - велела себе княжна.
- Фёдор Юрьевич сироту в обиду не даст. - Она топну ла ногой. - Коли ты со мной так, нынче же в Москву поеду!
Когда дядя снова взглянул на племянницу, лицо у него бьгло другое. Улыбчивое, снисходительное, и глаза страшным блеском больше не сверкали.
- Ну уж, нынче. Обговорим всё по-доброму. Не по-христиански это, Василисушка, на родного дядю из-за тленного злата этак кидаться. Что богатства земные? Прах.
«« ||
»» [306 из
531]