Анатолий Брусникин – Девятный Спас
Мастер неспешно уложил сложенное письмо обратно в ларец, завертел его так и этак, защелкал пластинками. Скоро секретная коробка опять стала сплошь гладкой, непроницаемой. Начальник сунул её в карман камзола. - Ступайте в дом. Ждите. И чтоб никуда.
Он сел на коня, подъехал к охране и что-то негромко сказал ей, после чего помчал вдоль переулка рысью.
- Это он к князь-кесарю. - Алёша с тревогой наблюдал, как ярыги заводят коней во двор и запирают ворота. - Караул при нас оставил. Ох, не нравится мне это.
На душе у Попова было скверно. Наврал-то он складно, но у князь-кесаря всюду глаза и уши. Вдруг кто-то видел или слышал, как оно на самом деле вышло, на ассамблее-то? В Преображёнке со своими за провинности обходились суровей, чем с чужими. Что шпиона шведского выявил и донесение перехватил - это твой долг и служба. А вот за брехню начальству отвечали своей шкурой, если не жизнью.
- Ладно… Нам велено в доме ждать. Ты, Илья, тоже иди. У тебя теперь выбора нет. Куда мы, туда и ты.
- Само собой, - пробасил Ильша, с удовольствием ставя ногу на ступеньку крыльца.
* * *
Он и в салоне всё не мог усидеть на месте. Похаживал взад-вперёд, да любовался на себя в зеркало, да ножкой потопывал. Каждая ножка пуда по два, если не по три, шагнет - в стеклянном посудном шкапе фарфоровые чашки-блюдца дребезжат.
- Да сядь ты, слон! - в конце концов осерчал на друга Алексей, обеспокоенно ёрзая на золочёном стуле.
Илья огляделся вокруг, но все имевшиеся в горнице сиденья показались ему неосновательными. Ни скамьи дубовой, ни сундука. Осторожно присел на край козетки - та треснула под тяжестью огромного тела.
«« ||
»» [328 из
531]