Анатолий Брусникин – Девятный Спас
* * *
Опять потащились огородами да задворками. Шкура сердито то и дело оборачивался, сердито подгонял Илью. Собачонка прыгала вокруг, радовалась, что не гонят. Сзади вприпрыжку догонял Данька.
- И я с вами, дяденька Зиновий, и я!
Охо-хо, вздохнул Ильша, нипочём нашей теляте волка не забодати. С мальчишки спроса нет, но Шкура вроде опытный, жизнью битый. Ни имени не спросил, ни что за человек, а повёл сразу к самому главному заговорному предводителю. Где вам, дурням сиволапым, с Преображёнкой управиться? На силу нужна сила, на хитрость хитрость, на злобу злоба.
Однако, когда он увидел Фрола, то своё мнение переменил.
Человечина оказался матерющий. Всё в нём было - и сила, и хитрость, и злоба. Сидел Бык тоже в баньке - на какое-нибудь иное убежище у заговорщиков, видимо, не хватало воображения. Правда, банька была не рубленая, а рытая, земляная. Издали такую не углядишь: торчит из пригорка невысокая, но широкая труба, и рядом нора, прикрытая дверцей.
Внутри, однако, землянка была удобная и сухая, обшитая хорошей кленовой доской, которая не гниёт, не сохнет. Свет проникал через трубное отверстие, прикрытое решётчатой заслонкой.
Но Илье было некогда разглядывать необычное устройство мыленки, он рассматривал того, кто в ней сидел.
Статью беглый стрелец не уступал самому Ильше, а ростом, ежели встанет, поди, был и повыше. Лицо плоское, с немного раскосыми, далеко разнесёнными глазами. Волосы буйные, тёмная борода вокруг рта чуть седовата, словно прихвачена инеем. Огромные руки, в которых чувствовалась чугунная силища, лежали на столе, беспрестанно пошевеливая пальцами. То ковшика коснутся, то надкусанного огурца, то мимоходом погладят рукоять тяжёлого кистеня.
Собака Кочерыжка тоже сунулась в землянку, но, потянув носом воздух, поджала хвост и осталась на пороге. Бродячие дворняжки опасного человека чувствуют.
«« ||
»» [348 из
531]