Анатолий Брусникин – Девятный Спас
Василиса обернулась. Глаза её были сухи, а губы даже улыбались. Ободрённый, Попов продолжил:
- Гехаймрату ещё повезло. Цесаревич за него заступился, да и князь-кесарю нужно, чтоб ночное дело шитым-крытым осталось. Иначе по винам твоего дяди да по нашим российским обыкновениям следовало его колесовать либо на кол посадить. Шутка ли - едва на Москве смуту не попустил, самого Ромодановского своими лжами сгубить мог! За великое вранье положена и кара великая.
- Что верно, то верно. Дядя Автоном врать мастер, - чуть ли не весело согласилась Василиса. - Он и мне много чего наврал. Я, дура, уши развесила. Уж и не знаю, для какой надобности дядя мне сказки плёл. И отец-де мне не отец, и мать не мать.
- А кто же тогда твои родители? - удивился Никитин.
- Софья-царевна и её талант Василий Голицын. Так что, по дядиному, получаюсь я царской крови. - Василиса коротко рассмеялась. - Даже письмо мне дал княж-Матвеево, в подтверждение. А ныне стала я ту грамотку рассматривать - поддельная. Мне ль тятиной руки не знать?
- Зачем лее он такое напридумывал?
- Это ещё не всё. - Княжна улыбалась, но взгляд у неё был рассеянный, словно она думала о чём-то совсем другом. - Дядя мне позатейией сказку сочинил. Будто бы вёз он меня новорожденную из Троицы на бочках с золотом через темный лес, да напали лихие люди, меня вместе с золотом похитили. И про икону какую-то волшебную. - Она покачала головой, сама на себя удивляясь. - И ведь верила я, дура, этакой небывальщине! - Вдруг девушка всплеснула руками. - А может, дядя Автоном рассудком повредился? Ну конечно! В том всему и причина! Но тогда его незачем в ссылку. За болезнь человек не ответчик! Что вы молчите? Разве не так?
Товарищи, действительно, молчали, ошеломленно глядя друг на друга.
- Через лес? Из Троицы? - пробормотал Митя. - Новорожденную? Это что же, выходит, девятнадцать лет назад?
Ильша прогудел:
«« ||
»» [499 из
531]