Анатолий Брусникин – Девятный Спас
По дороге к лесной речке Дмитрий думал только о Ней. О золоте, если и вспоминал, то лишь в одном смысле: при больших деньгах он сможет о ней как должно позаботиться. Не то что ныне, на прапорщицком жалованье.
А коли она не захочет с ним и разбогатевшим быть, тогда жить всё равно незачем. Какая может быть жизнь без Василисы? Зачем?
В путь друзья собирались недолго. Всё нужное приготовил Илья, на рассвете погрузились в тележку и поехали. Из-за поклажи и из-за того, что ехать втроём, а конец неблизкий, мастер приладил на повозку новый кузов, широкий и удобный. Могучему Брюхану было одинаково, скольких везти. Он, наверное, и вчетверо большим грузом не обременился бы.
Но разогнаться вороному воли не было. По шляху густо тянулись православные, поклониться Троицким святыням. Кто в карете, кто в телеге, кто верхом, а большинство на своих двоих. Иные, впрочем, двигались на одной ноге, а некоторые даже совсем без ног - убогих и калек среди богомольцев хватало. Шли и слепые, и трясотные, и горбатые, и проказные бедолаги, со всех сторон окаймлённые опасливой пустотой. День выпал особенный, канун великого двунадесятого праздника Преображенья Господня, когда всякому православному человеку хочется прислониться к Богу.
- Эка, Русь-то сколь переменилась, - вздыхал Алексей, поглядывая вокруг. - Раньше-то, когда с тятей-покойником в Троицу на поклонение хаживали, народ шёл благолепно, с песнопениями. А ныне все лаются, норовят вперёд друг дружки забежать. Глядите, по всей дороге расставлены ярыги Преображенские. Бдят, чтоб не болтали лишнего, нагайками охаживают. Да и в толпе, надо полагать, шпигов видимо-невидимо. Была Россия-матушка, а стала жёнка-преображёнка, шептунья перепуганная, сама себя боится…
Лишь далеко за полдень друзья достигли перепутья, где можно было съехать с переполненного тракта, повернуть в сторону Сагдеева и дальше, к Синему лесу. Брюхан оживился, побежал шибче. Часа через два, перед самым вечером, наконец, попали к плотине.
За минувшие годы она ещё больше обветшала. На месте старой мельни поверх пепелища зеленела буйная трава.
Лишь Жезна была всё такая же. Из пруда через прореху в плотине били тугие струи, внизу крутились чёрные водовороты.
- Бочки попадали туда, - показал Алёша в сторону запруды. - Было их пять иль шесть. Наверно, пять, по двадцать тысяч в каждой.
- Там по-зад плотины глубина местами саженей до трёх. - Ильша сосредоточенно размышлял. - И укатить могло по весеннему разливу, раскидать по дну. Бочки, они ведь круглые. Эх, сюда б тот порох из подкопа. Пускай не весь, хотя бы пуда два. Подорвали бы плотину к лешему, вода из пруда и сошла бы…
«« ||
»» [502 из
531]