Андрей Буторин - Червоточина
Смотреть на это было неприятно, чувство полной оторванности от внешнего мира только усилилось. Если бы колеса не продолжали стучать, можно было подумать, что вагон утонул в этой бледной субстанции и лежит сейчас на дне, придавленный ее многотонной тяжестью. И не всплыть ему никогда, и помощи ждать неоткуда.
Жуткое бесконечное ничто за стеклом так и засасывало в себя взгляд, и Нича сумел побороть наваждение лишь сильно зажмурившись. Не глядя, он шагнул назад и в сторону и открыл глаза только когда уперся плечом в стену.
Он стоял возле двери с номером 15. Машинально взялся за ручку и потянул. Дверь мягко ушла в пазы переборки, открыв перед ним пространство купе. Оно ничем не отличалось от предыдущего, только за столиком сидел не ребенок, а юноша, и не пялился в окно, а читал книгу. Зато Нича первым делом посмотрел именно в окно. Занавески на нем были опущены, но между ними оставалась широкая щель, и через нее из-за стекла заглядывала ночь. Только сейчас Нича увидел, что в купе горит свет, который сначала он принял за дневной.
Парень оторвался от книги и посмотрел на Ничу. На вид ему было лет пятнадцать-шестнадцать. Худощавый, но не хилый, даже сидя казавшийся высоким; на темно-сиреневой футболке – надпись «Deep Purple». Когда-то давно точно такую подарил Ниче отец.
Юноша недоуменно тряхнул головой и выпучил из-под длинной челки округлившиеся глаза. Что-то в этом парне показалось Ниче неправильным. Где-то он его уже видел, и не раз, причем в таких ситуациях, воспроизводить которые память наотрез отказалась. Ниче опять стало страшно. Угроза таилась не в парне, она будто сгустилась в самой атмосфере купе. И вопреки законам физики сначала грянул гром – парень воскликнул: «Ничо так!.. Ты кто?!», – а потом уже сверкнула внезапной догадкой молния: этим юношей был он сам, только давно, больше десяти лет назад!
Не помня себя, Нича выпрыгнул из купе и с грохотом задвинул дверь. Он стоял, тяжело дыша, и не слышал стука вагонных колес – их заглушали удары пульсирующей в висках крови. По лбу скатилась струйка пота. Нича машинально вытер ее рукавом и увидел, как трясутся пальцы.
Встреча с «собой» выбила его из колеи. Зато он понял теперь, что означают числа на дверных табличках. Возраст! Его возраст. Выходит, и в первом купе тоже был он, пятилетний. Ну, правильно, мальчик сказал, что его зовут Колей.
Значит, в каждом купе сидит он сам, с каждой следующей дверью на десять лет старше? Но почему? Как это? Зачем?! И если в третьем купе сидит еще тот Нича, которым он был совсем недавно, то кто может находиться за дверями с четвертого по девятое?.. Неужели этот вагон – отпечаток всей его жизни, как прошлой, так и будущей? Вне времени, вне пространства, просто лабораторный срез с периодом в десять лет. Но кто мог совершить такое? Какому неведомому лаборанту понадобилось препарировать его жизнь?..
Проще было принять все за сон, за бред. Если бы он попал в этот вагон сразу, из нормального мира, то наверняка бы так и подумал. Но «бред» тянулся с самого утра, то маскируясь под реальность, то пугая полным отсутствием логики, будто красуясь своей необъяснимой чуждостью. И Нича стал уже привыкать к новым обстоятельствам. Впрочем, свыкнуться со всем этим было сложно, но сознание по крайней мере перестало замирать и пробуксовывать при виде очередных чудес. Но этот вагон!.. Он перещеголял все предыдущее. Покрыл, что называется, как бык овцу! Ничо так. Эффектненько. До дрожи в коленях и холодного пота.
С одной стороны, было бы интересно зайти сейчас в четвертое купе и узнать у себя тридцатилетнего, чем же вся эта чертовщина закончится. Но вдруг он узнает нечто такое, что и жить дальше не захочется? Или вообще купе с числом 35 окажется пустым… Страшно. Очень страшно! Похоже, страх превратился в его верного спутника. Но поддаться ему – значит окончательно проиграть: или сойти с ума, или остаться в этом иррациональном мире навеки, что в общем-то одно и то же. Правда, в этом мире была Соня, которая в его мыслях стала занимать все больше и больше места, но вряд ли ей здесь намного лучше, чем ему самому. А значит, стимул для поиска выхода увеличивается вдвое. Поэтому со страхом придется свыкнуться, как и с выкрутасами бредовой псевдореальности. Поменьше обращать на него внимания, ведь все назойливое очень любит, когда на него реагируют. От этого оно становится только сильней и еще назойливей. А вот хренушки вам, мистер Фобос ! Идите вы к… Марсу !..
«« ||
»» [115 из
405]