Андрей Буторин - Червоточина
– Тут-то поезд под завалом, не пропал.
– А откуда ты знаешь? Его ведь не нашли. Может, он тоже куда переместился вместе с живыми! Может, туда, где и Коля сейчас…
Бессонов не удержался и рассказал жене о трагедии на Черном море. Зоя Валерьевна отреагировала странно. Вместо того чтобы расстроиться еще больше, она вдруг приободрилась, расцвела, даже дрогнуло на губах некое подобие улыбки.
– Это связано, Гена. Это все связано! Все эти случаи – неспроста, да еще в один день. Я чувствую, правда!.. Они не погибли. Наш Коленька жив, я знаю, Гена! И мне не привиделось, он приходил сегодня оттуда. Хотел вернуться, но не сумел. Но у него получится, он обязательно вернется! И все остальные вернутся, правда-правда!..
– Да я и так верю, что Колька вернется, – преувеличенно бодро сказал Бессонов. – И остальные тоже. Кроме тех, что погибли…
Радость на лице жены тотчас потухла. Она будто сразу осунулась, стала меньше ростом. Вздохнула. И очень жалобно позвала:
– Пойдем, Гена, чай попьем, а?..
* * *
Чай пили молча. Изредка бросали друг на друга вопросительные взгляды, но заговорить первым никто почему-то не решался. Впрочем, Геннадий Николаевич предполагал почему. О чем ни заговори сейчас – разговор все равно перейдет к пропавшему сыну. А это ничем, кроме ноющего сердца и Зоиных слез, не закончится.
Появилась, правда, новая тема – трагедии на Черном море и в Альпах, но тут пока и обсуждать нечего, слишком мало данных.
«« ||
»» [134 из
405]