Андрей Буторин - Червоточина
– Дык… это… – окончательно запутался Геннадий Николаевич, не зная, что теперь и сказать. Если бы не стояла рядом другая Зоя, которая, слушая его странные реплики, тоже начала нервничать, он бы, конечно, сказал сейчас Кокошечке что-нибудь успокоительно-бодрое, но при жене язык сразу отнимался, стоило подумать о чем-либо подобном.
– Гена, не тяни! – заплакала несчастная женщина. – Говори как есть!.. Ты узнал что-то про Соню? Но ведь она жива, я чувствую! Да?!.
– Тьфу ты! – не выдержал Бессонов. Его нерешительность мгновенно улетучилась. – Ты что, Зойка, сдурела? Конечно, жива твоя Соня! И Нича жив. Ты ведь сама мне вчера сказала! А я тебя на пироги зову просто. Жена пирогов напекла и тебя их есть приглашает.
– Пироги?.. Меня?.. – перестала всхлипывать Зоя Ивановна.
– Тебя, тебя, – улыбнулся Геннадий Николаевич. – Ну и меня тоже, конечно. Приходи, заодно и о нашем деле поговорим.
– Значит, все-таки есть новости?..
– Ну, так… Новости не новости, а кое-какие соображения имеются. Давай уж вместе покумекаем, коль мы опять с тобой в одной лодке оказались.
– Не считая собаки, – вздохнула стоявшая рядом жена.
* * *
Зоя пришла быстро – наверняка ей обрыдло тревожное одиночество. Бессонову трудно было и представить себе, что бы он стал делать, не будь рядом с ним супруги. Недаром говорят, что женщины переносят боль легче. Наверное, и горе – тоже. Впрочем, оно приносит с собой такую боль, что физическая по сравнению с ней – всего лишь щекотка.
«« ||
»» [151 из
405]