Андрей Буторин - Червоточина
На это сразу же отреагировала Соня. Она отпрянула и схватила Ничино запястье, собираясь, видимо, мерить его пульс.
Нича не выдержал и засмеялся, что тут же сказалось новой порцией боли. Впрочем, вполне терпимой. Гораздо обидней было, что Соня больше не обнимала его. Лишь на губах остался солоновато-горький вкус ее слез.
– Ты жив, ты жив, ты жив!.. – запричитала, вскакивая, Соня. – Я сейчас, подожди!..
Она сбегала на кухню и вернулась со стаканом воды.
– Мне бы… пива, – выдал Нича незабвенную фразу Семена Семеновича Горбункова. Впрочем, совсем не нарочно. Ему на самом деле ужасно вдруг захотелось пива. Тем более он отчетливо вспомнил, что видел в холодильнике пару бутылок.
Соня нахмурилась, поморгала, оценивая, видимо, возможный ущерб от этой просьбы для его организма, но все-таки отправилась снова на кухню.
Нича, пока ее не было, решил понять, насколько повреждена его голова. Или насколько цела, это уж с какой точки зрения подходить. Во всяком случае, оптимистом он себя сейчас точно не ощущал, так что, скорее, первое. Сглотнув и на всякий случай сцепив зубы, он поднес руку ко лбу. Пальцы наткнулись на влажную ткань. Ничино сердце подпрыгнуло: кровь!.. Он посмотрел на пальцы – те были чистыми. Это еще ничего не значит, подумалось Ниче. Может, это не кровь, а что-нибудь похуже… Например… мозги!.. Нича не удержался и хрюкнул. Было и смешно, и в то же время страшно. Неспроста же Соня так обрадовалась, что он жив! Значит, было за что бояться.
Он снова потрогал повязку. Сквозь ткань явственно прощупывалась здоровенная шишка. «Что, тоже скажешь, мозги выпирают?» – ехидно спросил он себя. Смеяться было больно.
Вернулась Соня. Она несла бутылку пива и два стакана. «Почему не наоборот?» – мелькнула в больной голове мысль. Впрочем, логика Сониного поступка быстро прояснилась.
– Я тоже хочу, – ответила девушка на незаданный вопрос. – Переволновалась за тебя – жуть!
«« ||
»» [159 из
405]