Андрей Буторин - Червоточина
– Он там его не загрыз? – поежилась Соня.
– Вряд ли нам такое счастье выпадет, – пробормотал Нича и, увидев, как сомкнулись Сонины брови, сказал: – Ладно, прости, сейчас залезу, посмотрю.
Он забрался на стул и стал примеряться к отверстию, собираясь повторить акробатический этюд Виктора.
– Ой, – сказала Соня. – А как же я?
– Я залезу и тебя приму. Подожди немного. И дай мне на всякий случай топор.
– Ты поосторожней с ним, – сказала Соня, подавая инструмент.
«Не маленький», хотел ответить Нича, но вспомнил, что он сделал уже этим самым топором, и промолчал. Вытянув руки, засунул в пролом голову, лег животом на щербатый край пробоины, опустил топор насколько смог низко и разжал пальцы. Топор гулко стукнул о пол.
Тогда Нича вернулся назад и полез в дыру ногами вперед, как до этого Виктор. Только не стал спрыгивать, чтобы не напороться на стул, а потихонечку сполз, царапая об острые края кирпичей спину.
На соседской кухне – или где он там оказался? – было темно и тихо. Сквозь пролом в стене попадало совсем мало света, Нича сумел разглядеть лишь валяющийся на полу стул. Он наклонился и поднял его. И лишь разогнувшись, понял, что голова перестала болеть. Абсолютно, словно в ней повернули рубильник, разорвав ведающие болью нервные окончания.
Нича с облегчением выдохнул. И тут с ним случилось странное… Точнее, это лишь в первый миг происходящее показалось ему странным, но тут же, сразу, без каких-либо переходов, все стало для него естественным и единственно возможным. И то, что он мог теперь видеть в темноте – даже не видеть в прямом смысле, а четко ощущать окружающее его пространство со всем наполнением, – и необъятный восторг от того, что он находится здесь, и желание оставаться здесь всегда, одному, никого не допуская к своему пылающему счастью обладания бесценным сокровищем.
«« ||
»» [170 из
405]