Андрей Буторин - Червоточина
Нича даже застонал от накатившего к себе отвращения. Стыдно стало так, словно он вышел голым на людную площадь. Или как… было стыдно после «темной комнаты».
Ниче совсем стало плохо. Он поспешил залить бушующий внутри жар остатками пива. Но это, разумеется, не помогло. Тогда он вскочил с твердой решимостью тотчас же отправиться к Соне. Будь что будет!
Но тут он увидел людей. И это были не Аброськина с Казиком.
4
Геннадий Николаевич не находил себе места. Впрочем, как и Зоя Валерьевна. Они молча, каждый по отдельности, бродили по квартире, переходя из комнаты в комнату, на кухню, снова в комнату. Геннадий Николаевич раз пять-шесть за полтора часа выходил на балкон, где в несколько затяжек высмаливал сигарету, и поспешно возвращался, опасаясь пропустить звонок. Там, у телефона, замирало на какое-то время их с супругой бесцельное хождение, но телефон молчал, и муж с женой, не выдерживая сколь-нибудь долгого бездействия, вновь продолжали обход квартиры.
Наконец Бессонов не вытерпел.
– Да что же это за хард-рок такой? Забыла она, что ли?..
Он намотал кончик «хвоста» на палец и дернул его так, что клацнули зубы.
– Не могла она забыть, – помотала головой Зоя Валерьевна. – Разве это возможно? Но ведь это не так просто, наверное… Не получается, может быть.
– Давай я ей сам позвоню!
«« ||
»» [221 из
405]