Андрей Буторин - Червоточина
Но ведь таким был и тот лес, по которому шли они от маршрутки к «хрущевке». Чем ближе к проклятой пятиэтажке, тем рисунок мира становился менее реалистичным. Значит, и здесь, чем дальше она уйдет от ненавистного здания, тем более настоящим станет все вокруг. И, наверное, поэтому она не сразу поняла, где находится – все это было сначала слишком абстрактным. Соня оглянулась. Ну да, рельсы позади казались откровенно нарисованными: две темные ниточки с черточками поперек. И море там было неестественно однотонным, с небрежными мазками, обозначающими волны.
Значит, нужно идти дальше? Но зачем? Ведь там точно не будет их маршрутки. Там не будет Ничи!.. Хотя стоп. Почему там не будет Ничи? Ведь он тоже мог попасть сюда… Надо подумать, почему она очутилась именно здесь, а не в знакомом лесу.
Догадка крутилась где-то совсем рядом, на самой грани сознания, но поймать ее Соня никак не могла. Что-то, связанное с морем… Совсем недавнее. Сон? Нет, сон тут, похоже, был ни при чем. Что-то другое. Кто-то совсем недавно говорил ей о море. Шторм, терпящее бедствие судно, ближайший порт… Тьфу ты! Да это же Антонина рассказывала, как она очутилась в «хрущевке»!
Но что тогда получается, пятиэтажка перенеслась в другое место? Где-то рядом Владивосток? Соня никогда не была в тех краях, но все равно ей казалось, что окружающий ландшафт больше походил на черноморский, чем на дальневосточный. Может, это еще один кусок мира, куда выходят разные подъезды «хрущевки»? Хотя нет, она-то сейчас вышла из того же подъезда, в который они зашли первоначально. Или все-таки из другого?
Соня стала вспоминать. Они зашли во второй подъезд, поднялись на пятый этаж и остановились в квартире справа. Затем прорубили стену в среднюю квартиру… – тут Соню невольно передернуло, – а потом перебрались в левую. Но все они располагались в том же самом, втором подъезде. А вот Антонина как раз из соседнего, первого подъезда. Так, может, дело не в подъездах, а в квартирах? Каждая квартира соединена со своим кусочком мира? Может такое быть? Конечно, может. В этом ненормальном мире возможно все. И, самое главное, тогда все сходится. Первая квартира была связана с их родным миром; та, откуда перебралась Антонина, – с дальневосточным фрагментом; а эта, откуда убежала она сама, – с черноморским. Возможно, именно поэтому они и не могли попасть в другие двери, потому что находились не в том секторе, для которого те двери были предназначены. А ломая стены, они взламывали и грани между обособленными мирками. Очень, кстати, неплохая теория. Самое главное, если ей следовать, то Нича находится именно здесь, ведь вышел он из той же самой квартиры, что и она! Ведь он не мог вернуться в первоначальную квартиру, минуя ее, поскольку она сидела как раз возле пролома.
Нормалек! Соня радостно вскочила на ноги. Значит, вперед! Несмотря ни на что! Даже на то, что ноги уже не то что бежать – идти отказываются. И на то, что нестерпимо хочется пить…
Соня все же побрела вперед, с обидой косясь на море. Ишь, дразнится: вот она вода, дескать. Иди, пей, сколько влезет. А может, и правда попить? Ну и что, что соленая? Все равно ведь жидкая. И не отрава, хоть и невкусная. Правда, «нарисованная». Хотя уже вроде как бы и настоящая. Вон даже купаться кто-то полез, одежда на берегу валяется…
Что?!. Соня даже подпрыгнула и поскакала с насыпи, забыв про усталость и жажду. Что значит «кто-то»?! Кто тут вообще может быть, кроме Ничи?!
Подбегая к разбросанной одежде, Соня запнулась и упала, ткнувшись лицом в пропахшую потом рубашку. Это был его, такой родной запах!
Она села, прижимая к лицу рубаху. И не только потому, что та пахла Ничей. Ей было страшно открыть глаза. Ведь еще раньше она успела заметить, что ни на берегу, ни в море никого нет.
«« ||
»» [243 из
405]