Андрей Буторин - Червоточина
– А того, кто… превратит меня… Его тоже придется… – Договорить он не смог.
– Нет, – покачал головой Ненахов. – Он не человек, не ретранслятор, не координатор. Он – антивирусный блок.
– А ты… ты готов умереть?.. – Геннадий Николаевич опустил глаза и пробормотал едва слышно: – Умереть ради каких-то людей?
– Дурак ты, Гена, – вздохнул бывший полковник. – Я ведь тебе уже говорил: люди – это конечный продукт. Результат проекта Студента. А я – лишь его часть. Шестеренка, винтик. Я создан для того, чтобы этот результат выдать. А раз для его достижения меня должно не стать, то – сам понимаешь.
– Ты сейчас пытаешься снова оставить меня в дураках, но тебе это не удастся, – горько усмехнулся Бессонов. – Я просил тебя не упоминать слово «условность», вот ты его и обходишь. А то, что ты сейчас сказал, это и есть чистой воды условность. Упрощенность. На самом-то деле все куда сложней, даже я это понимаю. Такой вот хард-рок. – Он встал с кресла, подошел к поднявшемуся навстречу Ненахову и крепко обнял его. – Спасибо тебе, друг. Ты – настоящий человек.
8
Дорога к «хрущевке» показалась Ниче совсем короткой. Он рассказывал Соне «ужастики» о своих похождениях, слушал ее отнюдь не веселые новости, а внутри него тем не менее все ликовало и пело. Соня была с ним! Соня предложила забыть то, что произошло между ними. Конечно, забыть это разом, подчистую, ни у кого из них не получилось, но главное, что они хотели этого. Сам Нича хотел этого потому, что жить без Сони уже не мог. А Соня… Он боялся надеяться, что ее причина была той же. Но все-таки, раз она смогла переломить себя, то что-то ведь заставило ее это сделать… Конечно, это мог быть страх остаться одной, наедине с кошмарами и смертельными опасностями. Наверняка даже это и являлось основным стимулом для попытки примирения с Сониной стороны. Но, может, и что-то еще? Чуть-чуть… А вдруг? Почему бы и нет? Как бы то ни было, Соня шла сейчас рядом. Нича специально размахивал руками сильнее, чем требовалось, чтобы словно ненароком изредка касаться Сониных рук. При каждом таком прикосновении Соня едва заметно вздрагивала. Сначала Нича подумал, что ей неприятны его касания и девушку передергивает от неприязни. Но следом пришла более оптимистичная мысль: ничто не мешает Соне идти чуть дальше от него, чтобы исключить подобные контакты. Но если она не отходит, значит… ей это нравится?.. Думать так было очень приятно, но Нича боялся обмануться.
Мария Антоновна, шедшая позади, казалось, вовсе не прислушивалась к разговору Ничи и Сони. Она даже тихонечко пыталась напевать. Сначала «по долинам и по взгорьям», потом «шел отряд по берегу, шел издалека», затем почему-то «не кочегары мы, не плотники», а когда спела «если друг оказался вдруг», «хрущевка» была уже совсем рядом, а под ногами стали «таять» серые «льдины».
– Актуальней спеть что-нибудь вроде «призрачно все в этом мире бушующем», – пошутил Нича, перепрыгивая на очередной островок. – И вообще несовременный у вас репертуар какой-то.
– Современному не обучена, – без нотки юмора ответила бабулька, прыгнув раза в два дальше Ничи. – Да и нет таких современных песен, которые бы сами на язык просились.
«« ||
»» [264 из
405]