Андрей Буторин - Червоточина
– Но кто смотрел-то? – заморгал, не трогаясь с места, Нича.
– Мама, – тихо сказал Геннадий Николаевич и посмотрел вдруг на Соню: – Твоя тоже.
– Ой!.. – Соня почувствовала, как под ней покачнулась земля. – Но… как?..
– Не знаю. Кто-то позволил. Недолго. Все, идемте! Теперь они знают, что вы живы, это уже хорошо.
– Пока живы… – шепнула Соня.
– Никаких пока, – положил ей на плечо руку Нича. – Теперь мы просто обязаны выжить.
* * *
«Обязаны, да, – думала Соня, снова шагая впереди всех по ставшей совсем условной тропинке. – Было бы очень обидно погибнуть именно теперь. Несправедливо. Нечестно. Но даже если… Все равно я счастлива. Я любила и люблю». Она подумала еще, что никогда не читала так называемых «дамских» романов, поскольку считала все написанное там «розовыми соплями». И вот теперь, похоже, она сама попала в такой роман и считает его лучшим произведением на свете.
Она улыбнулась. Но реальность, хоть и в нереальной своей ипостаси, заставила ее вернуться из мира грез. Лес кончился, впереди простиралась голая серая равнина.
Соня остановилась и стала поджидать отставших мужчин, которые шли, оживленно беседуя. До ее ушей долетел Ничин возглас: «Как ты понял, что это мама?» Что ответил Геннадий Николаевич, она не разобрала, но внезапно задалась вопросом: почему именно он? Да и правду ли сказал Ничин отец? Может, просто хотел воодушевить, подбодрить их? Впрочем, чей-то взгляд она тогда вполне отчетливо на себе ощутила. Но чей, откуда – для нее было полной загадкой. А вот Геннадий Николаевич ту загадку легко раскусил. Так же легко, как научил ее водить машину…
«« ||
»» [368 из
405]