Андрей Буторин - Червоточина
Соня кивнула. Ей почему-то стало вдруг стыдно за свое неведомо откуда взявшееся знание, словно она его украла. Вот только не помнила, у кого. Может, это случилось во сне? Ведь она же, оказывается, аккумулятор. И ретранслятор в придачу. Правда, об этом она тоже знает неизвестно откуда. Дурацкое положение! Еще и Коля, похоже, обиделся. Вон, смотрит на всех них, как на предателей.
– Похоже, я тут лишний, – буркнул Нича. – Все всё знают, только я как… – Он махнул рукой и резко повернулся, будто собираясь уйти. Но отец успел схватить его за плечо. Да так, что Нича сморщился от боли.
– А ну-ка стой! – рыкнул новоявленный вирус. – Ты что, в детском саду? Похоже, тебе не двадцать восемь, а и восьми нет. Ты что, думаешь, мы тут в войнушку играем? В шпионов? Не сказали мальчику военной тайны – ай-ай-ай, какие плохие дяди и тети!.. А может, ты вспомнишь, для чего я здесь? И Юрс, и она вон, – кивнул он на Марию Антоновну. – Может, ты забыл, что Соня домой не поехала, осталась здесь, в этой долбаной каше, чтобы людям помочь?
– Я тоже не поехал, – буркнул пристыженный Нича, покраснев так, что казалось, сейчас вспыхнут волосы. – А Соня просто не успела.
– Дурак ты, – покачал головой Геннадий Николаевич. – Плохо ты, оказывается, свою девушку знаешь. И чего она в тебе, таком идиоте, нашла? В обидчивом, хвастливом придурке. «Я тоже не поехал!..» – передразнил он сына. – Ишь ты, герой какой! – Тут вдруг запал у Геннадия Николаевича кончился, он даже словно уменьшился, будто сдулся, и закончил уже вроде как извиняясь: – Короче говоря, давайте-ка засунем куда подальше свои обиды и подозрения и будем вместе думать, как нам дальше быть. – Он перевел взгляд на волка, обернулся к Марии Антоновне, посмотрел на Соню. – Вместе думать. Иного выхода у нас все равно нет. Как говорится, пан или пропал. Такой вот хард-рок.
– А что тут думать? – из-под насупленных бровей глянул на отца все еще красный Нича. – Если так, то тебе нужно всех Викторов слопать. Думаешь, больше их не осталось?
– Остались. Пару десятков, не меньше, – вздохнул Бессонов-старший, и словно в подтверждение дверь подъезда открылась, и на крыльцо выполз вялый, будто сомнамбула, Виктор. Похоже, этот экземпляр еще не успел слиться ни с кем из сородичей и показался Соне маленьким и неказистым. Но точно так же, как и предыдущий, он обреченно побрел к Геннадию Николаевичу. Соня отвернулась, не в силах наблюдать за противоестественным актом «слияния», а когда повернулась назад, Виктора уже не было.
– Они лезут ко мне, как мухи на мед, – усмехнулся Ничин отец. – Хорошо Борис поработал. И это упрощает нашу задачу. Нужно теперь закончить начатое Виктором и пробить все стены в этой халупе. А также полы – они же потолки. Нужно соединить между собой все зоны, чтобы эти Витюши меня почуяли и все ко мне приползли. А для этого необходима помощь всех вас, один я долго колупаться буду. Кстати, людей здесь много? – посмотрел он на Юрса.
– Люди есть. Я скажу им. – Волк потрусил к подъезду.
– И все же я ему не верю, – сказала Мария Антоновна, когда Юрс поравнялся с ней. Сказала нарочито громко, чтобы услышал и Геннадий Николаевич. – Но другого выхода у нас и впрямь нет. Даже если мы убьем его, с Виктором нам не справиться. Так он по крайней мере будет в одном лице.
«« ||
»» [374 из
405]