Андрей Буторин - Осада рая
— Ласкиперсе! — злобно выплюнула Шека. — Иди вдаль!
Дикарь обжег Нанаса полным ненависти взглядом, метнул ему под ноги окровавленный клинок и, развернувшись, скрылся в лесу.
— Подойди сюда, — позвала Шека Нанаса, зажавшего левой рукой раненую ладонь.
Дикарка сняла с шеи саама шарф, разорвала его вдоль и аккуратно замотала кровоточащую ладонь. Парень почувствовал, как бешено заколотилось его сердце. Шека была так близко от него, что он чуял ее запах — дикий, резкий, но в то же время — странным образом волнующий и притягательный. Их взгляды встретились, но как ни старался Нанас, он так и не смог разобрать, какого же цвета глаза у дикарки, — в них отражалось пламя костра. Волосы Шеки от этого пляшущего цвета тоже казались огненными, и Нанас вспомнил, что это и на самом деле так. Но ему подумалось сейчас, что им подошел бы любой цвет — хоть алый, хоть черный, хоть вообще зеленый — дикарка все равно была прекрасной. Самой прекрасной на свете, краше всех. Подумав так, Нанас тут же вспомнил о Наде, и чувство вины кольнуло его сердце. Но то, что творилось сейчас с юношей, оказалось сильнее вины, и та, скукожившись, спряталась куда-то вглубь.
— Ты красивая… — невольно прошептал он.
— Я знаю, — так же тихо ответила Шека, а потом, оглянувшись на притихших вокруг костра женщин, выкрикнула: — Идите вдаль!
Дикарки безмолвно поднялись и тут же растворились в лесной темноте.
— Что ты сказала Туру? — спросил Нанас. — Что такое «ласкиперсе»?
— Тот, кто часто и подолгу испражняется, — усмехнулась дикарка.
«Засранец», — «перевел» Нанас и подумал, что Шека говорит больше и куда лучше, чем встреченные им до этого варвары. Недаром она стала их предводительницей. А Туру ему стало даже немного жалко. Наверное, очень обидно услышать такое из уст любимой женщины, да еще в присутствии другого мужчины, которого воин наверняка посчитал соперником. И, скорее всего, не напрасно.
«« ||
»» [161 из
319]