Андрей Чернецов Валентин Леженда - Слепящая пустота
Еду приносили два раза в день, утром и вечером. Пару раз выводили подышать свежим воздухом в сопровождении неразговорчивых угрюмых солдат. Один из конвоиров всегда держал на поводке злобного черного пса по кличке Рэм, с ненавистью смотрящего на пленника. Рэм мечтал, чтобы Харон попытался бежать, и тогда собаку, наконец, спустят с цепи. Наивная хищная тварь. Можно попробовать застрелить конвоиров. Те наверняка не знали, что у пленника есть оружие. Вот только где достать патроны к «Гюрзе»? Но он не мог выстрелить в живого человека. Не поднималась рука. Даже в фашиста. В хищного зверя или мутанта — запросто, но только не в человека.
Сколько апологет пробыл в своем вынужденном плену? Ему казалось, прошел целый месяц, хотя на самом деле минула едва ли неделя. Неофашистский форт жил, судя по всему, довольно скучной жизнью. Время от времени из рейдов возвращались фашистские сталкеры — закованные в серую камуфлированную броню суровые бугаи. За пределами форта регулярно кого-то вешали, а по ночам порой мешали спать доносящиеся из глубоких подвалов вопли допрашиваемых. Кровавая опостылевшая рутина. Нудные будни примитивного человеческого зла. С апологетом никто не разговаривал. Бригаденфюрер больше не удостаивал его аудиенции, и только верный CD-плеер не позволял окончательно свихнуться от безудержной тоски и одиночества. О том, что случится, когда сдохнут батарейки, думать не хотелось.
Чужак в стране чужаков.
Ценный винтик в насквозь ржавом механизме, по какому-то нелепому недоразумению упорно продолжающем работать. На что он мог надеяться? Наверное, только на чудо. Но бывают ли чудеса в обреченном вымирающем мире? Если бы Харон по-прежнему верил в бога, то он попросил бы у него помощи. Но апологет давно утратил всякую веру. Утратил в тот момент, когда потерял тех людей, ради которых только и жил. Банально? Именно так. А потом его вера пошатнулась во второй раз, когда произошла Катастрофа. Как Господь Бог мог допустить такое? Или, быть может, это очередная проверка. Тест на прочность. Страшный, чудовищно жестокий тест, потому что испытываемых почти не осталось. Что скажут они, когда с неба неожиданно спустится небесное воинство, чтобы судить. Да и кого судить? И зачем? Все и так давно ясно. Выжившим дорога только одна — в ад. Но что им какой-то ад, когда они уже давно живут в нем! Наверняка там намного комфортнее, чем здесь. Хотя бы потому, что теплее… Но кто-то (Бог? Дьявол?) все-таки услышал его молитвы. Долгожданный день избавления настал. Но не было от этого никакой радости, потому что впереди ждал долгий путь боли, обагренный чужой и собственной кровью. Этот путь навеки менял Харона, превращая его в такое же чудовище, с которыми он все жизнь боролся.
Но иначе нельзя.
Среди людей.
По-другому.
Нельзя.
* * *
Та ночь выдалась на удивление тихой. В подвалах форта никого не пытали. Никто не визжал дурным голосом. Молчали суровые дознаватели. Неужели у фашистов закончились враги? В это верилось с трудом.
«« ||
»» [144 из
420]