Андрей Чернецов Валентин Леженда - Слепящая пустота
Все люди без исключения принялись истово креститься. Молитва, или что там оно у них значило, зазвучала громче и чаще, срываясь на истеричный вопль.
Архангел подал знак, и один из апостолов подал ему большую желтую чашу, в которой что-то плескалось. Навуфей воздел ее высоко к потолку и медленным осторожным шагом подался в ту сторону, откуда, не прекращаясь, исходили странные звуки. Его окружение осталось на месте, а вот Даньку и «увенчанных» погнали вслед за пастырем.
В центре платформы, не доходя до источника странного звука, архангел остановился и, повернувшись к пареньку, протянул сосуд.
— Прими, чадо! — изрек громко и возвышенно. — Сие есть кровь Матери Мира Марии Дэви Христос!
Мальчик шарахнулся в сторону, не желая брать чью-то там кровь, но конвоиры удержали его за плечи. Один из них взял сосуд из пастырских рук и насильно вложил его в руки Данилы.
— Испей, отрок, причастись святых тайн! — вроде бы и ласково, но с плохо скрываемой злостью велел старик. — И да озарит тебя божественный свет Фохат!
Даня с ужасом смотрел на приближающуюся к губам чашу, в которой плескалась какая-то густая жижа, и впрямь походившая на кровь. Пахло от нее приторно-сладко. Охранник сдавил его плечи крепким захватом, так что мальчик не мог пошевелиться. Второй конвоир схватил за волосы, оттянул голову назад и насильно влил в рот парнишке пару капель влаги из сосуда. Закашлявшись, Данька проглотил снадобье.
И как-то сразу расслабился. По телу разлилась приятная теплота. Голова сделалась легкой-легкой, а на душе стало радостно.
Объятия, мешавшие Даниле двигаться, ослабли. Но он уже и не думал сопротивляться, а сам потянулся к чаше, желая вкусить еще чудесного напитка. Однако архангел запретил, сказав, что сначала следует напоить остальных жаждущих, а себе оставить последний глоток.
Какой жадный старикан. Жалеет для Даньки угощения. А его ведь так мало. Если каждому по глотку, а то и по два, то что же тогда останется?
«« ||
»» [154 из
420]