Сурен Цормудян - Наследие предков. Tod Mit Uns
- О да! Эту песню я знаю. Много раз мы слышали нечто подобное! Мы были солдатами! Мы не были в СС! Мы выполняли приказ! Была война!..
- Прошло почти сто лет! К чему теперь ворошить прошлое?!
- Да. Прошло почти сто лет. Но мы-то помним. Ибо забывать такое не просто нельзя. Забывать такое - преступление.
- И что же, вы теперь ненавидите за это всех немцев? - усмехнулся Элиас.
- О нет. К немцам и вообще к людям я нормально отношусь. Как говаривал один высокопоставленный грузин, «Гитлеры приходят и уходят, а немецкий народ остается и будет всегда». Даже среди моих людей есть этнический немец. Но вот это!.. - Стечкин вытянул руку и презрительно указал на нацистскую повязку центуриона.
- Ах, вот оно что! - Клаусмюллер покачал головой. - А теперь давайте перенесемся в наше скорбное время из овеянного мифами прошлого. Вы не забыли, во что превратился весь мир? Я подчеркиваю: ВЕСЬ МИР. Вы, возможно, долгие годы не сходили с места, но мы пересекли половину земного шара, чтобы добраться сюда, и повидали многое. Так вот. Всюду так. Всюду руины. Разрушенные города, ставшие надгробными курганами миллионов. И кто это сделал? Те, кто носил такие повязки? - Центурион в голос расхохотался. - В первую очередь это сотворили ВЫ! Носители высших псевдоидеалов! Победители гитлеризма! Вы уничтожили мир! Потому что если бы повсюду установился истинный национал-социализм, то не было бы нужды выяснять отношения. Царил бы железный и непоколебимый порядок на всей планете! Но ВЫ уничтожили все! Колесо истории неумолимо. Ваша страна в итоге развалилась на части, а это как раз то, чего желал ОН. Европа в итоге объединилась. И это то, чего желал ОН. Но вот всемирный апокалипсис как раз таки сотворили вы… Даже если вернуться обратно в это, так неуместно напомненное вами время. Кто применил бомбу первым? Злодей Гитлер? Или демократ Трумэн? А?
Теперь рассмеялся русский майор:
- Да если бы у вашего Адольфа была бомба, мы, скорее всего, вообще не имели бы чести с вами разговаривать!
Клаусмюллер вдруг переключился на какой-то эмоциональный разговор с переводчиком Паулем. Они быстро и вполголоса обменивались короткими фразами, причем центурион явно был чем-то очень недоволен. Затем, после нескольких минут такой заминки, Рохес снова заговорил по-русски:
- Простите, я не совсем точно перевел, - проговорил он, косясь на командира. - Речь шла о химическом оружии.
«« ||
»» [251 из
413]