Андрей Дьяков - Во мрак
Не солоно хлебавши пришлось возвращаться к дрезинам. Здесь уже кипели споры относительно дальнейшей судьбы обоза. Желающих прибрать к рукам дармовой транспорт хватало с избытком. Если б не товары, покоившиеся на дрезинах, состав вполне мог перекочевать в собственность электросиловцев, но челнокам удалось убедить местное руководство не препятствовать торговому потоку, и то только пригрозив эмбарго со стороны торгового города.
Когда наконец позади осталась немноголюдная платформа Папы, и состав остановился возле выхода на Московскую, Глеб вдруг ощутил некоторое волнение. Ведь в нескольких шагах, за предусмотрительно запертыми створками навесных дверей находился его бывший дом…
– Страшно? – спросила Аврора, пытаясь поймать взгляд напарника.
Мальчик отрицательно помотал головой, пряча глаза. Не то, что кому-то – сейчас и себе признаться было тяжело, что ступать на плиты родной станции было волнительно и как-то… грустно что ли… Слишком много воспоминаний связано с этим местом – плохих и хороших, ностальгических и нелицеприятных – разных, одним словом. Когда случалось бегать из больничного бомбоубежища на Звездную, он всегда старался миновать Московскую незаметно, поскольку не любил вспоминать о деталях того памятного дня, когда стал объектом сделки…
Тем временем створка двери отъехала в сторону, в проеме появился сухонький старичок с аккуратным, струганным вручную костылем.
– Ну-ка, молодежь, посторонись! Не мешаем разгрузке обоза!
Заметив робкую улыбку Глеба, суровый дед озадаченно остановился.
– Тебе весело, малец?! А ну-ка я тебя ремнем угощу, чтоб неповадно было над старшими-то насмехаться!
Старик засуетился, путаясь в портках. При этом чуб седых волос на голове комично топорщился вверх, развеваясь на туннельном сквозняке. Мальчик невольно заулыбался во весь рот, от нахлынувших эмоций защипало в глазах.
– Палыч…
«« ||
»» [140 из
158]