Диана Сеттерфилд - Тринадцатая сказка
Но по каким-то неясным причинам для Джона этот юнец не был чужаком. Возможно, потому, что он явился из мира, к которому принадлежал и сам Джон, – из непонятного мне мира мужчин.
– Он славный парнишка, – всякий раз говорил Джон в ответ на мои возражения. – Он хорошо работает. Он не задает лишних вопросов. Он не болтлив по натуре.
– Он может вообще не иметь языка, но глаза-то у него есть.
Джон пожимал плечами и смущенно отводил взгляд.
– Я ведь не всегда буду с вами, – сказал он в конце одного из таких разговоров. – Все это не может продолжаться вечно. – Он одним широким жестом обозначил дом, его обитателей и ту жизнь, которую мы здесь вели. – Когда-нибудь все изменится.
– Изменится?
– Вы подрастаете. Скоро вы будете иначе смотреть на многие вещи. Одно дело быть детьми, но когда вы станете взрослыми…
Но я уже ушла, не дослушав. Я не желала знать то, о чем он собрался мне поведать.
Эммелину я нашла в спальне, где она отдирала блестки от бального шарфика и складывала их в свою коробку-сокровищницу. Я присела рядышком, но она была слишком поглощена этим занятием, чтобы реагировать на мой приход. Ее пухлые, суживающиеся к концам пальцы упорно теребили блестку, пока та не отделялась от материи. Дело продвигалось медленно, но Эммелине было некуда спешить. Ее лицо, склоненное над шарфиком, было само спокойствие. Губы сжаты; взгляд сосредоточенный и в то же время отсутствующий. Периодически ее верхние веки опускались, прикрывая зеленую радужную оболочку, но, сомкнувшись с нижними веками, тотчас взлетали, открывая все ту же невозмутимую зелень.
«Разве я похожа на нее?» – подумала я. Разумеется, я знала, что мои глаза в зеркале практически неотличимы от ее глаз. Я знала, что у нее на шее под копной рыжих волос есть точно такой же, как у меня, тугой и непослушный завиток. Я знала, какое впечатление производили на поселян наши с ней нечастые появления на единственной деревенской улице рука об руку, да еще в одинаковых платьях. При всем том я не была похожа на Эммелину. На моем лице никогда не появлялось это безмятежное выражение, а если бы даже и появилось, то уже в следующий миг его сменила бы нетерпеливая и раздраженная гримаса; я начала бы сердито кусать губы и резким жестом откидывать назад волосы. Я не смогла бы так долго корпеть над каким-то дурацким шарфиком, как это делала Эммелина. Я бы в полминуты зубами выдрала все эти несчастные блестки, если бы мне это было зачем-нибудь нужно.
«« ||
»» [215 из
357]