Дитер Болен - Nichts als die wahrheit
Мы проголодались, но не мог же я его накормить стряпнёй Наденьки! - мне вовсе не хотелось разрушать нашу дружбу через час после её воскрешения. Вот я и сказал ему: "Давай сходим в "Тысячелетнего", там подают отличный картофель фри". Клёвая лавочка, картошка, гуляш - и всё это за 11 марок.
Во время этого разговора я пришёл к убеждению, что споры на тему - кто прав? Кто виноват? - ни к чему не приведут. Лет десять назад я бы начал наезжать на Томаса: "Эй, скажи, ты с ума сошёл? Почему Нора ломала комедию? Почему нам пришлось отказаться от стольких телешоу, почему то, почему это?" Но за это время я стал старше и хитрее. Наше общение носило деликатный характер, мы за версту обходили щекотливые места, под негласным девизом: никаких стрессов больше!
Вместо старых мыслей в моей голове оформлялась одна, новая: "Да, верно! Собственно, мы могли бы ещё что-нибудь сделать вместе..." Вот и Томас сказал: "Да, почему бы и нет?" И после воссоединения за жареным картофелем в Хитфельде я позвонил шефу звукозаписывающей фирмы: "О'кей, я тут пораздумал, мы могли бы устроить comeback, но только если вы раздуете из этого целую историю, тогда мы сразу пойдём вверх!"
Под "пойдём вверх" мой приятель Энди подразумевал хит-парад с Уве Хюбнером. А я сказал: "Ну и дурак же ты! Уж если премьера, то только у Томаса Готтшалька!"
Долго локти не грызи, лучше Петера спроси. Если быть совсем точным, Петера Ангемера, моего старинного друга и одновременно тайное оружие пострашнее Джеймса Бонда в том, что касается выступлений на больших вечерних шоу. Петер - старейшина телепромоутеров, таких как он уже больше не существует. Кажется, процентов двадцать своей печени он загубил на всевозможных ужинах и за выпивкой в барах с владельцами всевозможных передач, пытаясь выбить для меня участие в шоу. В тот вечер он объезжал начальника отдела развлекательных программ ZDF Акселя Бейера. Мы часами заговаривали ему зубы - бу-бу-бу, как знахарки заговаривают бородавки. В конце концов, Бейер согласился, хоть и поставил свои условия: "Я хочу старые великие хиты" - сказал он.
А я: "Как это, старые великие хиты? Старые пластинки есть в каждом доме, это никого уже не интересует!" Я исходил из того, что мы с Томасом тихо-мирно пойдём в студию и запишем новые песни.
Но Бейер заартачился: "Нет, я этого не хочу, в первый раз вы должны выступить с попурри и спеть старые хиты номер один". В принципе, мы с Томасом должны были бы теперь целовать ему ноги, мы добились в 20 раз большего успеха, чем если бы просто записали альбом с новыми песнями.
И при расставании Бейер добавил: "Ваше выступление должно быть неожиданным. Если что-нибудь станет известно заранее, или мы услышим от кого-нибудь, что Modern Talking вновь существует, мы выкинем вас из программы".
Дни напролёт я раздумывал над тем, как бы покруче постричь и приодеть пять изъеденных молью песенок, чтобы они выглядели, как новые и чтобы их можно было продать по второму разу. Мне в голову пришла блестящая идея: я пригласил Эрика Синглетона, музыканта из Нью-Йорка, метр 95 ростом, весом в 7 центнеров, чтобы он читал рэп, а темп песен сделал более быстрым, сказав Луису: "Нагнети-ка побольше давления со своими бас-барабанами!" (Слово "Давление" - моё любимое в студии.)
До того момента мы не использовали Томаса, возвращение Modern Talking состояло исключительно из передвижения регуляторов, нажатия кнопок и щелчков клавиш. В конце концов, и он заглянул в студию, чтобы вместе со мной записать три новые песни, которые мы запихали в наш новый альбом Back For Good, и которые петь надо было не более десяти минут. За каждую из этих десяти минут он впоследствии смог бы купить целый дом.
«« ||
»» [118 из
133]