Дитер Болен - Nichts als die wahrheit
За две недели до выступления зазвонил телефон. И как вы думаете, кто был на проводе? Мартин Гейдеманнс, глава всех ищеек в разделе развлечений "Бильда по воскресеньям":
"Дитер, до нас дошли слухи, что ты с Томасом, вы сидели вместе в одном из кабаков Хиттфельда. Это попахивает возвращением".
Я ответил: "Эй, Мартин, если вы напишете об этом, тогда нам придёт конец, прежде чем мы успеем начать".
Для меня в этот миг решалось всё. Даже если этот Гейдеманнс напишет о нашем возвращении внизу справа на восьмой странице, наш проект потерял бы всю свою важность. Это было бы всё равно что: "Марго и Мария Гельвиг поют по-тирольски и готовят варенье" или "У Драфи Дейтчера новая шляпа".
Я как сумасшедший вскочил в машину и через полчаса, закинув язык на плечо, около фикуса в кадке объяснялся с Мартином Гейдеманнсом: "Пойми, Мартин" - умолял я - "они сказали мне, что мы вылетим, если они где-нибудь прочтут хоть одно сообщение".
А Гейдеманнс теребил свою причёску а-ля ежиные иголки, потом схватил телефонную трубку, чтобы позвонить профессору Штольте, шефу Бейера на ZDF, и сказать: "Хьюстон, у нас проблема!"
Они говорили, говорили и говорили, в конце концов, сошлись на том, что в воскресенье, за 6 дней до передачи, 12 миллионов немцев за завтраком, в перерыве между яйцами и апельсиновым соком прочтут заголовок "Modern Talking возвращается!" Можно говорить о "Бильде" что угодно, но со стороны Гейдеманнса это было верхом корректности.
Ещё когда мы стояли за кулисами "Wetten dass..?" и ждали своего выхода, произошла первая свара. Томас со стороны показался мне каким-то странным, и напустился на него, будто он был последним придурком: "Эй, ты, запомни, ты в последние годы был всего лишь радиоведущим "Радуги", с зарплатой в 1000 марок, так что не надувай щёки".
Признаюсь, я сам надувался от спеси. Но Гёц Кизо, мой адвокат, вмешался и сказал: "А теперь ты послушай, Дитер! Если ты хочешь, чтобы ваш comeback после первого же выступления загнулся, тогда скажи ещё три фразы в том же духе, Томас встанет и уйдёт".
Я из тех людей, которым только скажи: "Не делай этого", и они непременно это сделают. Но в данном случае Кизо был абсолютно прав. Я взял неверный тон, и нам угрожала опасность существования по старой модели. У меня была нечиста совесть, ибо я понимал: одной из причин нашего первого разрыва с Томасом было то, что я вёл себя, как Джон Вэйн, постоянно твердил, как велик я, и как ничтожен Томас.
«« ||
»» [119 из
133]