Дина Ильинична Рубина - Синдром Петрушки
– Ты плачешь! – Она схватилась за горло обеими руками, будто пыталась оторвать чьи то невидимые, сомкнувшиеся на ее шее ладони, – жест, который почему то всегда приводил его в ужас. – Ты плачешь, – повторила она, – плачешь… Я вижу. Значит, это правда!
– Что, что – правда? – Он нервно хохотнул. – Это вода, я просто плеснул немного на…
– Значит, я угадала: я все поняла! – прошептала она с безумной улыбкой. – Этот разговор… он был – о ней, да? Это ее ты не можешь продать!
– Лиза!!! – крикнул он, вскакивая. – Ты сошла с ума! Смешно, ей богу, это ж вода, Лиза, во да!!! С чего мне пла…!!!
Но она уже металась по мастерской, не слушая его бодрых воплей, уворачиваясь от его рук, шарахаясь от стены к стене, сшибая кукол, повторяя, как заведенная:
– Ты плачешь, ты плакал, я вижу… Кто то просил ее продать, а ты… ты сам сказал, я слышала: «Не могу и не хочу!»… Не можешь с ней расстаться… Да ты просто любишь ее, а я загромождаю твою жизнь…
– Господи, Ли за! Да это же совсем не то, совсем о другом, совсе е е ем!!!
Они перекрикивали друг друга… Как обычно, он напрочь забыл, что она еще полностью не выздоровела и что – терпение, терпение… Разом, будто в обморок грохнулся, забыл все наставления доктора Горелика, – ярился, умолял, обтирал ладонями свои лицо и грудь, протягивал к ней руки, тряс ими и спрашивал: разве можно столько наплакать, ты спятила? Постой, я тебе все объясню… Замолчи на минуту, я все объясню у у у!!! Да ты просто не хочешь меня слышать!
Внезапно она остановилась посреди комнаты, попятилась от него, ударилась спиной о стену и застыла, глядя отчаянными глазами. И вдруг, подавшись к нему, проговорила осевшим умоляющим голосом:
– Мартын…
«« ||
»» [110 из
262]