Дина Ильинична Рубина - Синдром Петрушки
– Ано ано… Вот они, кажется, видели номер, и теперь приглашают в программу. Там речь о каком то летнем фестивале, совсем новом…
Петя стоял у окна с чашкой кофе в руке, смотрел вниз, в глубину тесного двора, заполненного снежной кутерьмой, как стакан – молочным коктейлем. Там играли в снежки три разноцветные курточки, две красные и синяя.
– Тонда… ты когда нибудь имел дело с «укладками»?
– Тайнички, же йо?
– Угу… куклы, что хранят тайны. Надо уметь такую распознать и понять, как из нее эту тайну вытянуть. И сто лет можно над этим биться. И не преуспеть.
– Все равно, – отозвался невозмутимый Тонда, опуская чашку в раковину. – Ломать старика не стоит, то нэ.
– Не хотелось бы… – задумчиво согласился Петя. – Но это и от него зависит.
Собственно, с чего ты решил, спросил он себя, что в этом брюхе что то хранится? Может быть, в нем так же, как в Хабалке Казимира Матвеевича, лежит перламутровая пуговица или еще какая нибудь ерунда? И что, собственно, ты ищешь? И почему думаешь, что кукла имела в семье какое то иное назначение, чем просто старая игрушка? Только потому, что, так странно, так поспешно и окончательно сбегая из дому, Вися ее прихватила? Не деньги (она стояла на перроне, сирота сиротой, сказал Сильва), не украшения, не вещи… одну только старую куклу. Может ли быть, чтобы Корчмарь сам по себе что то значил , вернее, что то значило обладание им? Тогда почему все эти годы он валялся в подвале за мешком картошки – заброшенный, никчемный, забытый?
Он уже не мог не думать о Висе… Например, сейчас ему казался странным ее звонок буквально на другой день после похорон Лизиного отца, а еще более странным то, что это совпадение тогда его не насторожило (с его то бешеной интуицией!)… Выходит, каким то образом тетка узнавала о домашних делах… Каким же? Черт бы побрал все эти тайны семейства Вильковских!
Он вернулся к столу и добрых часа два бился над костяными пуговицами, на ощупь пробуя самые разные касания, сочетая одинокие ноты и аккорды, закрывая глаза, вслушиваясь в движения собственных пальцев, как слепой пианист… И каждый раз натыкался на злорадное молчание куклы. Корчмарь ухмылялся раненым ртом, будто мог бы, если захотел, выдохнуть заветный ключ сквозь отверстие… Кто же пробовал его расковырять? Неужто Вися? Неужто, отчаявшись, не зная ключа к тайнику, сама покалечила куклу?
«« ||
»» [96 из
262]