Олег Дивов - Выбраковка
- Понятия не имею, - помотал головой Иван. Гусев оценивающе посмотрел на него одним глазом.
- Верю, - кивнул он. - Тебе вредно знать эти подробности. А то бы ты не смог так яростно выступать против выбраковки пушеров. Христосик ты наш...
- Пэ, хватит! - потребовала Майя. - Зачем ты так?
- Так злой же я, - объяснил Гусев без тени улыбки. - Ладно, опустим прения сторон. А для интересующихся сообщим - любые наркотики растормаживают подсознание. Только водки нужно для этого много, и ты вряд ли окажешься в силах этим своим расторможенным подсознанием как следует размахнуться и отоварить им ближнего по голове. А вот гашиша, чтобы раскрыться во всей первозданной красе, нужно всего ничего. И ворье, которое в Павла въехало, было уже в нужной кондиции. Началось разбирательство - сколько им Паша должен за оцарапанный «кенгурятник». И Павел совершил жуткую ошибку. Ему, понимаешь ли, съездили по морде, чтобы знал свое место. А он, такой большой и сильный, оскорбился. И начал это ворье колошматить. Только он не учел, что, во-первых, их пятеро, а во-вторых, это не центр города, а глухой спальный район, да еще и граница лесной зоны. Не догадался как-то. Бывает. В конце концов, он был в секретном департаменте не оперативник, а исследователь, да еще и редкий тормоз, который даже в армии не служил. Точь-в течь как ты, Иван. У тебя же язва, верно? Тебе в армию нельзя, вредно... И вообще, Ваня, когда тебя в последний раз били? Так, чтобы не драка случилась, а именно хорошее полноценное избиение?
- Вам это нравится, Гусев, - мило улыбнулся Иван. - Я понимаю. Будьте добры, продолжайте.
- Чтобы все сжалось внутри и кричало: «За что?!» - Гусев мечтательно глядел в потолок. - И ногами тебя, ногами... И чтобы поднялся ты, весь в слезах и кровище, совсе-ем другим человеком. Совершенно другим, Ваня.
- А вас часто били, товарищ старший уполномоченный? - все так же дружелюбно осведомился Иван.
- Били, - сказал Гусев. - К сожалению, били. Поганое ощущение, Ваня, когда тебя бьют и ты ничего не можешь сделать. Если нарочно позволяешь себя бить, чтобы совсем не убили, - это один разговор. И кровища будет, и слезы, но в этих слезах есть момент торжества - ушел, вывернулся, обдурил противника. А бывает, так отмудохают, что лежишь и думаешь - повеситься, что ли?
Майя тяжело вздохнула, забрала у Гусева чашку и налила в нее кофе. Гусев благодарно кивнул.
- Так вот, - сказал он. - Вернемся к моему тезке. Он начал с ними драться. Выскочила жена - разнимать. Успела к шапочному разбору, потому что Пашке моментально пропороли ножом бок, монтировкой раздробили колено, а потом этой же монтировкой сломали руку. Затащили в лес, прислонили к дереву и по-быстрому у него на глазах изнасиловали его жену. И нанесли обоим по дюжине ножевых ранений. Жена умерла, а Павел выжил.
«« ||
»» [180 из
324]