Дaрья ДОНЦОВА ЧЕРТ ИЗ ТАБАКЕРКИ
Элеонора Михайловна, с которой за всю ее долгую жизнь никто не осмеливался спорить — ни муж — полковник, ни дочь, ни подруги, — просто лишилась дара речи. А Настя преспокойненько двинулась на кухню, где совершила строго-настрого запрещенную вещь: положила на тарелку бутерброды и отнесла в свою комнату.
— Вы не поверите, — улыбалась Вероника, — но мать теперь боится ее.
Я ухмыльнулась. Ай да Настя, просто молодец.
— Она мне рассказала про ведро, — заговорщицки подмигнула Вероника, — и знаете что?
— Ну?
Вероника опять расхохоталась:
— Президент нашего банка — старый идиот. Вызывает всех по очереди на ковер, и ну визжать. Страшно неприятно, и я его, честно говоря, опасалась. Но вчера...
Вчера, когда начальник потребовал Веронику на расправу, женщина вспомнила рассказ дочери и «надела» на голову брызгавшего слюной мужика ведро с жидкими помоями.
— Еле-еле удержалась от хохота, — откровенничала дама. — Прямо так ясно представила, как по лысине, плечам и брюкам стекают помои. Прелесть, восторг, больше совсем, ну ни капельки его не боюсь.
Вероника не удержалась и рассказала об этом приеме коллегам. Те выходят теперь из кабинета шефа, корчась от хохота. В обеденный перерыв они живо обсуждали, чем лучше плеснуть в президента: кефиром, ряженкой или кофе. А может, запулить ему тортом в лицо или припечатать селедкой под шубой?
«« ||
»» [150 из
423]