Дaрья ДОНЦОВА ЧЕРТ ИЗ ТАБАКЕРКИ
— Одобряешь? — обрадовался папенька. — Еще не то могу, говорил же, что пригожусь!
С удвоенным усердием он взялся за стамеску. Я вошла в большую комнату и рухнула в кресло.
Ей-богу, скоро вообще не захочу являться домой, мне тут просто нет места. В гостиной у окна стоит мольберт. По стенам, тут и там, развешаны бесконечные пейзажи и натюрморты. Страшно довольная Верочка изо всех сил малюет новый экспонат для «картинной галереи». Незачем даже и интересоваться, вспомнила ли она что-нибудь о себе. Естественно, нет. Основные надежды, честно говоря, я возлагала на фотографии Стаса Рагозина. Но девушка повертела снимки, сделанные в фотоавтомате, и буркнула:
— На актера похож, вчера в сериале показывали.
Потерявшая память женщина совершенно освоилась у нас, и ей тут безумно нравится. Прижилась и Кристина. Бегает в школу, выводит гулять Дюшку... Сейчас девочка самозабвенно нянчила котенка Клеопатры, заворачивая его в полотенце. Странное дело, но кошка позволяет ей делать с детенышем все, что заблагорассудится, а меня не подпускает ближе чем на два метра. Причем сейчас Кристя валяется на моем диване, а на кровати мирно читает газеты Тамара. Наша квартира с каждым днем все больше напоминает терем-теремок, не хватает только медведя, чтобы пришел, сел сверху и раздавил...
В эту секунду кто-то бешено забарабанил в дверь. «А вот и Топтыгин явился, — подумала я, поглубже вжимаясь в кресло. — Интересно, кто приехал к нам навеки поселиться в этот раз?» Но в комнату влетела Аня.
— Вилка, Томка, — заорала она, — все, умирает! Мы, привычные к ее почти ежедневным истерикам, даже не вздрогнули.
— Зачем в дверь ногой бить? — недовольно сказала я, — Обивку порвешь, звонок есть. — Нету, — всхлипывала Алька, — нету.
Недоумевая, куда он подевался, я выглянула на лестничную клетку и обнаружила, что кнопки, приделанной у входа, действительно нет.
— Что на этот раз? — поинтересовалась Тамара, выходя из спальни. — Извини, чаю не дадим, ремонт у нас на кухне.
«« ||
»» [237 из
423]