Дaрья ДОНЦОВА ЧЕРТ ИЗ ТАБАКЕРКИ
Никита резко отодвинул тарелку. Я отметила, что мужчина в одиночку съел весь жульен, который в этом доме подавали не в маленьких кокотницах, а в огромной миске.
— Иван Грозный! Придет же в голову такое. И потом, стихи — совершенно не коммерческий проект. Сколько раз говорил ему: напиши хорошую песню, разом купят. Текстовики отлично зарабатывают. Нет! В Древнюю Русь потянуло.
— Понимаешь, Кит, — кинулась на защиту любимого Ксюша, — творчество — сложный процесс. Ну не может Тоша творить по заказу!
— Другие могут, а он нет, — хмыкнул хозяин, — просто не хочет!
— Ну зачем ему заниматься тем, чем не хочется, — продолжала Ксения. — Вдохновение не поддается разуму.
— «Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать», — буркнул Никита. — Кстати, данные слова принадлежат великому Пушкину. Зачем, говоришь, заниматься тем, чем не хочется? Да ради заработка или нашему драгоценному Тошеньке, любимцу милых дам, кушать не хочется?
— Можно подумать, Антон нуждается?! — вспылила Ксюша. — По-моему, у него достаточно денег, чтобы творить...
— У моего родственничка нет ни гроша, — отчеканил Никита. — Все средства принадлежат мне, и Антон живет в этом доме до тех пор, пока я, хозяин, разрешаю. Объясни своему муженьку, что он голый и нищий, а если у него по-прежнему не будет желания работать, я просто выставлю его вон.
— Кит, — предостерегающе сказала Альбина, — не нервничай, давление подскочит. И потом, Тоша нам совсем не мешает, дом большой...
— Мне не нравится содержать нахлебников, — несся дальше Никита, которому шлея попала под хвост. — Мужик в сорок лет обязан трудиться. А ты, Альбина, лучше помолчи. Знаю великолепно, что потакаешь милому братцу, денег даешь, вещи покупаешь. Пойми, ты его портишь! Он и так желеобразный субъект, а из-за вашей чрезмерной заботы...
«« ||
»» [261 из
423]