Дарья Донцова - Дед Снегур и Морозочка
– Так кривляться невозможно.
Через короткое время от ужасных язв не осталось и следа, Галя больше не вспоминала нищенку, но у Юдаевых начались страшные времена. Девочка непостижимым образом превращалась в любого человека, которого видела. У нее менялись голос, походка, осанка. Перевоплощения совершались по нескольку раз на дню. Оля перестала включать телевизор, радио, прервала все контакты с приятелями, фактически заперла Галю в квартире. Гулять с девочкой мать выходила по ночам, когда на улицах не было прохожих. Валентин привозил домой разных специалистов, но врачи лишь разводили руками. Со стороны физического здоровья никаких отклонений не было: идеальное сердце, легкие, почки. Анализы подтверждали визуальный осмотр. Доктора хмурились, говорили об излишней эмоциональности, нестабильной нервной системе, кое-кто упоминал стигматы – кровавые отметины на руках, ногах и теле, возникающие у истово верующих людей, как правило, в Страстную неделю на месте ран, которые получил перед смертью Христос. Стигматы выглядят страшно, но они волшебным образом заживают после крестного хода. Психика человека изучена плохо, ее возможности до конца не исследованы.
– Так что нам делать? – безнадежно спрашивала Оля.
Врачи отводили глаза в сторону, выписывали успокаивающие сборы, таблетки, уколы. Мать старательно лечила девочку, Галя ходила одурманенная, спала двадцать часов в сутки, становилась еще более неконтактной, уходила в себя.
Поняв, что аллопатия бессильна, Оля обратилась к гомеопатии, потом кинулась в нетрадиционную медицину. Над Галей читали заговоры, катали по телу яйцо, изгоняли беса. В доме появились экстрасенсы, колдуны, шаманы, маги, жрецы, вуду. Валентин платил огромные суммы мошенникам, обещавшим сделать дочь нормальной девочкой, но в конце концов, когда Галочке исполнилось двенадцать, стало понятно: вылечить ее невозможно, надо хоть как-то приспосабливаться к обстоятельствам.
К чести Оли и Валентина нужно отметить, что они никогда не думали сдать дочь в психоневрологический интернат и зажить спокойно. Оля научила Галю читать, правда, потом выяснилось, что книг ей лучше не давать, девочка начинала копировать героев сказок. Галя умела писать, рисовать, к ней ходил репетитор по танцам. Родители решили, что хорошая физическая нагрузка пойдет ей только на пользу, и девочка каждый день по два часа стояла у станка. Ну а потом Оля и Валентин попали в аварию. В день своей смерти они оставили дочь с педагогом по хореографии, а сами решили съездить в магазин.
Вера умолкла, сделала глубокий вдох, потом спросила:
– Представляете, каково нам пришлось, когда мать привела Галю?
Я не нашлась, что сказать в ответ.
– Маму грызла совесть: это ведь она произвела на свет чудище. Сделала бы аборт, и никаких ни у кого проблем не возникло бы, – поежилась Вера. – Ладно, ее уломали родственники, но зачем же взваливать ношу на наши с папой плечи? Однако она думала иначе, вспомнила, что она мать сумасшедшей, решила заботиться о Галине и… вскоре умерла! Ей следовало сдать девчонку государству.
«« ||
»» [197 из
372]