Дарья Донцова - Дед Снегур и Морозочка
– Нет уж! Не хочу люлей огрести. Вера Кирилловна от боли злая делается, если сунуться без спроса, может по матери послать или книгой швырнуть. Она толстые издания любит, в хороших переплетах. Попадет мне по башке, мозги встряхнутся. Да она и дверь запирает изнутри. Покойный Николай Ефимович чердак под ее спальню оборудовал, с большим трудом разрешение у московского начальства выколотил. Это сейчас народ под крыши спокойно лезет, а раньше на такое одобрение с самого верха требовалось. Николай Ефимович его получил. Как только Веру Кирилловну мигрень сцапает, она у себя забаррикадируется и по нескольку дней не выходит, есть-пить не просит.
– Ясно, – вздохнула я, – не забудьте ей про меня сказать.
– Нет, конечно, – пообещала Альбина, – да вы и сами звоните.
– Телефон у вас не работает, – напомнила я.
– Очнется Вера Кирилловна, я его оживлю, – пообещала домработница.
Договорившись с прислугой, я отправилась на квартиру, где жили Эстер с Тимофеем, и снова потерпела неудачу. Ротшильд не открывала дверь, я воткнула палец в звонок и тупо держала его, слыша, как внутри раздается мерное блям-блям-блям.
– Прекратите немедленно, – послышалось сбоку.
Я повернулась: из соседней квартиры высунулась девушка лет восемнадцати.
– Неужели непонятно, что нет там никого? – сердито сказала она. – Эстер уехала.
– Куда? – поразилась я. – К родителям?
«« ||
»» [244 из
372]