Дарья Донцова - Фанатка голого короля
– Вот Наташке Мироновой по полной свезло. Ее папа с мамой обожают! Одевают, как куклу, ни в чем не отказывают, на море возят, золотую цепочку купили. Вот бы мне таких родителей!
– Речь шла о Наталье Мироновой, той, что была продавщицей в магазинчике на станции? – уточнила я.
Клавдия Гавриловна быстро перекрестилась.
– Упокой господь ее душу. Убил вчера Наташу злой человек. Ну, прямо на свою смерть она сюда вернулась… Небось ее Миша от горя почернел. Хорошая женщина, хотя многие ее тут недолюбливали.
– За что? – быстро поинтересовалась я. – У Мироновой были враги?
Старушка подперла щеку кулаком.
– Ну, враги это слишком сильно сказано. Завидовали ей, это да. Жизнь у Наташи хорошо складывалась, а нелюбовь людей ей по наследству досталась. Мать Мироновой, Олеся Николаевна, всю жизнь нашим магазинчиком заведовала. Раньше с продуктами туго было, так она что получше припрячет в чуланчик и своим продаст. Про кладовку народ знал, все хотели туда попасть, да не каждому удавалось. Олеся с выгодными людьми дружила. Главврач больницы, директор школы, председатель сельсовета, заведующая универмагом в Ликино – вот ее круг. Из Москвы в наш магазинчик кое-кто на «Волге» прикатывал. Жили Мироновы, не тужили. Борис Семенович, отец Наташи, химию в школе преподавал, деньги в дом Олеся несла. Но она мужа обожала. Дочь воспитывала в почтении к отцу, свекровь к себе взяла и никогда с ней не ругалась. Ну и с чего местным бабам ее любить? У них-то мужики и погулять горазды, и выпить не прочь, дети сплошь хулиганы, сами после работы на огород бегут и до ночи там тяпкой орудуют. А как пятница, вечер, так из всех изб скандалы слышны – расслабляются наши мужички и женушек своих уму-разуму учат. В субботу утром пойдешь за водой и непременно ту или другую соседку с ведрами встретишь, и у всех лица платками замотаны. У Олеси же в семье тишь да гладь. Муж ласковый, свекровь невестке в рот смотрит, на всех углах об ее уме и красоте твердит, дочь отличница, по гулянкам не шляется, в свободное время матери помогает, машина есть, сама в шубе, супруг в дубленке. Так за что к Мироновой хорошо относиться?
– Да уж, – вздохнула я.
– Тетрадочка у Олеси имелась, она в нее долги записывала, – откровенничала Клавдия Гавриловна. – Отнимут жены у своих мужиков зарплату, а те не плачут, идут в магазин и берут бутылки в счет будущих доходов. Олеся никому не отказывала, а в конце месяца стучалась в двери домов и говорила: «Пора расплачиваться». Уж сколько раз местные бабы просили ее не отпускать мужьям водку, но Олеся спокойно парировала: «Не имею права покупателю отказывать. И я вашим мужикам не мать, сами за ними следите…»
В перестройку Миронова подсуетилась, приватизировала магазинчик. Наташа выучилась на финансиста, устроилась на работу в банк, вышла замуж за его владельца, родила девочку и очень счастливо жила в Москве. А Огурцово потихоньку умирало. В некогда шумной деревне сейчас осталось меньше десяти хозяев, в основном старухи, одна из них Олеся Николаевна. Наташа не бросала мать, и старшей Мироновой крупно повезло с зятем – Миша уважает тещу, построил ей симпатичный домик со всеми удобствами и дает денег. Лавка вблизи платформы Брендино перестала приносить доход. Люди из соседних деревенек и дачники предпочитают ездить в Ликино, в огромный торговый центр. Наташа и Миша многократно просили мать закрыть крохотный маркет и перебраться жить к ним, в столицу. Но Олеся Николаевна упиралась, хотела остаться в родном доме и считала свою торговую точку чем-то вроде собственного ребенка. Но если бы не обеспеченный зять, постоянно вливавший в лавку средства, «предприятие» давно бы, наверное, разорилось.
«« ||
»» [105 из
289]