Дарья Донцова - Золотое правило Трехпудовочки
– Мы не разговаривали, – ответила Лида, – Влада Сергеевна со мной не ездила. Я была на заказе, встречала постоянную клиентку. У нас с ней уговор: привожу и забираю из аэропорта. Рейс опоздал, я с пяти вечера до полуночи в зале ожидания маялась. Меня там знают, куча свидетелей подтвердит: бармен, продавщица газет, девушка из мини-маркета, у меня остался талон на парковку, там время указано.
– Вас ни в чем не подозревают, – успокоила я собеседницу. – Уверены, что Влада Сергеевна вам не звонила?
– Можете проверить мой мобильный, – вновь начала оправдываться Лида. – Да, я возила Ильченко, никогда не брала с нее денег. Но мы уговаривались за пару дней. Влада Сергеевна деликатная, она понимает, что я зарабатываю извозом, могу потерять выгодный заказ. Она всегда интересовалась: «Лидуша, когда нам лучше к доктору? Назови день недели». Не могу поверить, что ее нет! Этот гад даже не знал, какого человека убил. Роман с Павликом с ума сойдут! Мы все на суд явимся! Расскажем о Владе!
Из трубки понеслись рыдания, затем короткие гудки.
– Влада Сергеевна нам жизнь спасла, – тихо сказала Галя, – а мы ее не уберегли. Понимаете, она была необыкновенным человеком. Детдомовские дети часто бывают недоразвитые. Ну откуда взяться уму, если тебя родители в пьяном угаре сделали, а потом по голове били? Некоторые малыши, попав в интернат, выправляются. Я говорю о хороших приютах, где детей нормально кормят, одевают и обучают. У Влады большинство воспитанников расцветало. Но были и такие, как мы с Лидкой.
Родченко подперла щеку кулаком и продолжала:
– Я только в детдоме постельное белье увидела. Мне тогда исполнилось шесть лет, мать, когда ела, мне корки хлеба кидала, она на игле плотно сидела, ни о чем, кроме уколов, не думала, доширялась до смерти. Я по первости в интернате чуть с ума не сошла: тарелки, вилки, чашки, полотенца, мыло в ванной, игрушки. А каша на завтрак? Ее на молоке варили, изюм клали. Какао! Меня так потрясли простые бытовые вещи, что я потеряла речь. Могла лишь мычать, впадала в истерику. И куда такого ребенка деть? Сдать в дурку. Даже в хорошем интернате с идиоткой цацкаться не станут, оформят по комиссии и перекрестятся с облегчением. А Влада Сергеевна все правильно поняла. Она со мной возилась и через год вернула к нормальной жизни. С Лидкой еще хуже было, та писалась безостановочно, и днем и ночью. Отвели ее в поликлинику было, там сказали: «Физически здорова, беда с головой, отправляйте в специнтернат, девочка не может контролировать естественные потребности». У докторов в районной поликлинике такая установка: раз привели из детдома с проблемой, значит, кретин.
Влада Сергеевна Лидку сама лечила, отселила ее спать в свой кабинет, штанишки шила из клеенки, всем воспитанникам внушила: девочка больна, давайте ей поможем. Представляете? Так управиться с ребячьим жестоким коллективом, что его члены стали Лиду подбадривать, напоминали ей про туалет! Теперь Лидочка замужем, все у нее хорошо. И у меня тоже. Роман Костров весь дергался, руки-ноги у него дрожали, Павлик Мешков в корчах падал, считалось, у него эпилепсия. Нам всем светила дурка и ранняя смерть. Влада Сергеевна всех спасла, сделала нормальными.
Галя вцепилась в стол и заплакала.
– Попробуйте вспомнить, что говорила Ильченко про такси, – велела я.
«« ||
»» [147 из
300]