Дарья Донцова - Маникюр для покойника
- Вы явились, будто ангел надежды, - пропел Юра и близоруко прищурился.
Я слегка успокоилась. Еще в консерватории ему велели носить очки, но Юрка капризничал и заявлял, будто оправа мешает играть, подпрыгивает на носу и отвлекает в самый неподходящий момент. Большей глупости нельзя было и придумать, я перебирать струны могла, сидя даже в каске, а Юрасик жутко кривлялся...
То ему было холодно в классе, то жарко, то било солнце, и преподаватели покорно задергивали шторы. Они стойко терпели все капризы Соколова, считая его гением. Впрочем, и сейчас, говорят, Юрий Николаевич доводит почти до обморока организаторов концерта, требуя за кулисами минеральной воды «Ессентуки К9 17» без газа. Бедный администратор чайной ложечкой выгоняет из напитка пузырьки... Но предел всему - стул. Юра отказывается даже приближаться к роялю, если около того не стоит вполне определенное сидалище - коричневого дерева с темно-зеленой подушкой. Если сиденье красное, бордовое, желтое - ни за что даже на сцену не выйдет, только темно-зеленое, и баста!
Причем требований к самому инструменту он не предъявляет никаких и одинаково гениально играет на антикварном «Бехштейне» и жутком фортепьяно «Красный Октябрь». Ему без разницы, какой рояль под руками. К слову сказать, какая-нибудь дребезжащая «Лира» моментально преображается, как только Юра приближается к клавиатуре, откуда только в рассохшемся «гробу» брался мощный и чистый звук! Так что к роялям у него претензий нет, но стул - это святое.
Мне же было важно, что он по прежнему из кокетства не носит очки, значит, не должен меня узнать. Так и вышло.
- Как вас зовут, удивительная женщина?
- Евлампия, - ответила я и попросила:
- Отвернитесь на минутку.
Пианист отошел к окну, я вытащила доллары и положила на журнальный столик.
- Посчитайте, пожалуйста. Юра замахал руками:
«« ||
»» [132 из
379]