Дарья Донцова - Маникюр для покойника
- Нет, - покачал головой Соколов, - да и зачем ему меня просить? Наверное, были у Катукова более близкие люди... Я двинулась к двери.
- Простите, - окликнул Юра, - у вас нет сестры?
- Нет, а что?
- Да вот, - замялся пианист, - со мной в консерватории училась девушка, Ефросинья Романова, удивительная красавица. Хрупкая, почти бестелесная. У нее делалось такое жалобное лицо, когда она усаживалась за арфу... Я был в нее влюблен, а подойти стеснялся. Знаете, толстый, неуклюжий - словом, совсем не Ромео... Два года вздыхал, а потом решил, что лучше по телефону... Позвонил, а трубку взяла ее маменька и устроила форменный допрос: кто, откуда, зачем... А в конце сообщила: дочь помолвлена и мне не следует мешаться под ногами. Так и не состоялась любовь. Сейчас бы я наплевал на ее матушку, но тогда, провинциальный мальчик, воспитанный учительницей, был полон дурацких принципов. У меня долго екало сердце, когда видел в зале русые волосы, у нее был изумительный цвет шевелюры, словно паутина на солнце...
Я натянула поглубже на брови шапочку и отступила к лестнице.
- Вы похожи на нее фотографически, - настаивал пианист, прищуриваясь.
- Бывает такое! - крикнула я и побежала вниз.
В метро стащила вязаный колпачок и уставилась в зеркальце. Бледная кожа, маловыразительные глазки и едва видные брови. Надо же, оказывается, эти торчащие во все стороны лохмы - изумительные локоны! Следом пришел запоздалый гнев. Ну почему мамуся вмешивалась во все? Кто дал ей право распоряжаться моей жизнью, даже из самых лучших побуждений? Кстати, Юрка тоже нравился неудачливой арфистке, и неизвестно, как сложилась бы моя судьба, поговори я с ним тогда по телефону...
Я покачивалась, стоя у двери, чувствуя, как в груди копится горечь. Мамулечка хотела избавить дочурку от всех жизненных невзгод, прятала под крыло, и в результате - годы моей жизни пошли псу под хвост. Внезапно я поняла - именно мама виновата, что на пороге четвертого десятилетия я не умею ничего. Впрочем, нет, могу изумительно приготовить курицу...
Внезапно на смену горечи и унынию пришла злость. Ну, Ефросинья, сама хороша. Мамочка давно в могиле, а ты все живешь по заведенному ею порядку. И вообще, Фроси больше нет, она умерла, погибла под колесами автомобиля... В вагоне сейчас едет Евлампия, совершенно другой человек - умная, ловкая, сообразительная, талантливая, артистичная... На нее можно положиться, все такой удается.
«« ||
»» [136 из
379]