Дарья Донцова - Маникюр для покойника
Бог знает, где Аля познакомилась с Маратом Рифалиным, но она принялась обхаживать банкира, притащила того в ресторан, где Котя шумно справлял день рождения. Наверное, хотела похвастаться своей принадлежностью к артистическим кругам, да просчиталась. Марат увидал Веру и пропал, Мартынова, в то время свободная и только что завершившая очередной виток любви с Катуковым, благосклонно глянула на владельца многомиллионных капиталов, и Аля осталась за бортом.
- Понимаете теперь, почему она злобится, - прищурив яркие глаза, поинтересовалась Вера. Я вздохнула:
- Видите ли, они упомянули, что Марат в их присутствии кричал, будто выстрелит Константину в лицо...
- Ну и что?
- Как - что? Именно так его убрали, откуда они узнали?
- Между прочим, - отчеканила Вера, - я сама узнала из газеты «Московский комсомолец», а там черным по белому стояло - убит выстрелом в лицо. Марат - дагестанец, правда, всю жизнь прожил в Москве, но кровь восточная, горячая, чуть что - топает ногами и визжит: «Убью, зарежу, повешу, на фарш разделаю и котлеты пожарю...» А через десять минут кольцо с брильянтами тащит - прости, дорогая!
- Вот только Славе и Акулине он пообещал отрубить Константину руки, чтобы чужих жен не обнимал, так и вышло, а об этом «Московский комсомолец» не писал, - тихо сказала я.
Вера нервно заходила по комнате.
- Поймите, Марат никак не мог убить Котю.
- Почему?
«« ||
»» [269 из
379]