Дарья Донцова СТАРУХА КРИСТИ — ОТДЫХАЕТ!
Пристроившись в хвост скорбной процессии, мы с Этти вошли внутрь холодного, гулкого зала. Полная дама со старомодной «башней» на макушке, навесив на лицо скорбное выражение, вещала хорошо заученный текст:
— Сегодня мы прощаемся…
Со всех сторон слышались деликатные всхлипывания, и только Вера орала почти на пределе голосовых связок:
— Андрюшенька, родненький, вернись… — Эк ее разбирает, — поморщилась Этти, — ну спектакль, сейчас в обморок грохнется.
Словно услыхав последнюю фразу, вдова взвизгнула фистулой и рухнула. Но очень аккуратно. Вера не шмякнулась со всего размаху затылком о каменный пол, а тихонечко начала сползать по стене. Естественно, ее тут же подхватили под локти, поднялась суматоха, один человек нес воду, другой давил ампулы с нашатырным спиртом.
Баба с «башней», торопясь завершить процедуру в нужное время, нажала на кнопочку. Гроб с легким шуршанием уполз за занавески. Кульминационный момент оставили без внимания, потому что большинство присутствующих столпилось вокруг грузного тела Веры, безвольно лежащего на составленных стульях.
— Надо же, — зло ехидничала Этти, — ухитрилась на похоронах мужа сделать себя главным действующим лицом. В этом весь Верунчик, вполне в ее духе.
— Ты давно знаешь Калягину? — машинально поинтересовалась я, следя глазами за служащей похоронного бюро, которая тоже вошла в ритуальный зал. Водитель остался во дворе, а женщина стояла сейчас у задернутых занавесок, тех самых, за которыми скрылась домовина.
Лицо ее выражало неподдельную, совершенно не служебную скорбь.
— Так и Верка с нами училась, — принялась пояснять Этти, и тут ее окликнул мужчина в черном костюме, свекровь повернулась к нему, а я двинулась к сотруднице агентства, та внезапно развернулась и быстрым шагом пошла к выходу. Незнакомка стремительно пересекла пустое пространство около окон, а мне пришлось пробираться сквозь толпу, и я замешкалась, когда же выбралась наконец наружу, двор оказался пуст, только возле автобуса курил водитель.
«« ||
»» [213 из
479]