Дмитрий Емец - Билет на Лысую гору
Все было как будто спокойно. СЛИШКОМ СПОКОЙНО. Звуки леса точно умерли. Никто уже не, не шуршал и не каркал. Даже листья перестали падать. Лес замер, как декорация, ставшая ненужной, едва последний зритель покинул зал и погас свет.
- Беги! Прячься! - крикнул внутренний голос. Не задумываясь, ибо, к счастью, она наделена была врожденной способностью не думать в те моменты жизни, когда думать нельзя и даже опасно, молодая валькирия прыгнула под старый клен и присела у его ствола.
Антигон подбежал к ней и запрыгал на месте, недоумевая. Ирка поймала его за рыжие бакенбарды и притянула к себе, заставив замереть.
- О, жуткие пытки! Наконец-то! А я-то все думаю, когда начнется бескультурная программа! - воодушевился кикимор.
- Тихо! - прошипела Ирка.
Не церемонясь, валькирия повернула голову домового кикимора туда, куда смотрела сама. В том месте пространства, где они находились только что, возник длинный розовый надрез, похожий на сабельный удар по холсту. Его края надрывались и заворачивались. Изнутри било красное закатное сияние. Близко расположенные листья кленов вспыхивали и обугливались от невыносимого жара.
"А я еще надеялась одурачить Глиняного Пса! Как же мало ему потребовалось времени, чтобы взять след!" - подумала Ирка, сжимая в руке скатанную в трубку картину.
- Хозяйка должна отпустить монстра! Он будет штопать! - засуетился Антигон.
Рванувшись из рук Ирки и едва не оставив у нее в ладони один из бакенбардов а ла Ноздрев, Антигон отважно бросился к надрезу. Валькирия увидела, как он торопливо отворачивает ворот, и вот в руках его поблескивает большая сапожная игла.
Этой иглой, что-то нашептывая и причитывая, Антигон принялся поспешно штопать надрез. Жар его не смущал. Ирке это казалось бессмыслицей, нельзя же в самом деле заштопать воздух, да еще иглой без нити! Однако кикимор явно знал, что делает. Если с одной стороны надрез продолжал расширяться и расти, точно трещина на арбузе, то с другой, где работал Антигон, определенно затягивался.
«« ||
»» [128 из
291]