Дмитрий Емец - Билет на Лысую гору
"Ее мальчик" упорно отворачивался, выгибался, обвисал в руках у Даф, как дохлый, и вяло порывался вырваться. Даф не отставала. Она то гладила Депресняка, то стыдила, то обещала всевозможные вкусные взятки. Вволю поогорчав мамочку и насладившись сознанием собственной важности, Депресняк все же сдался и лениво сомкнул челюсти на дужке замка, перекусив ее с такой легкостью, словно дужка была из макаронных изделий.
- Ни фига себе! Теперь буду знать, что лучшее средство от кариеса - грызть строительные гвозди! - сказал Мефодий.
Меф вознегодовал, увидев, каких ничтожных усилий это стоило коту и сколько он перед этим ломался. Даф отпустила Депресняка. Оказавшись на земле, адский котик немедленно принялся демонстративно вылизываться, точно был не на руках у Дафны, а невесть на какой помойке.
- Это он вредничает. Злится, что сделал что-то хорошее, - пояснила Даф.
- Просто как человек! Многим хорошим людям ужасно хочется казаться плохими, - тихо сказал Мошкин.
Мефодий высвободил из дужек откушенный замок и открыл дверь. Вниз уходила прямая шахта с железной лестницей. Из шахты тянуло сырым, нутряным, подземным. Уже третий пролет лестницы, постепенно растворяясь в темноте, проваливался точно в никуда. Взять фонарь, разумеется, никто не догадался.
- Что будем делать? Не видно ж ничего! - спросил Чимоданов.
Даф достала флейту и переглянулась с Улитой. Ведьма пожала плечами.
- Ну если уж совсем слегка, то, может, и не засекут... В конце концов, это не совсем обычная магия... - буркнула она.
Даф поднесла флейту к губам.
«« ||
»» [143 из
291]