Дмитрий Емец - Билет на Лысую гору
Они вошли в лес. Этот уже был не березовым, в котором, как известно, хочется жениться, а еловым, где хочется удавиться. Нижние ветви с обрывками веревок подтверждали этот печальный факт.
На лесной проплешине, поджав под себя желтую, очень молодую лапу, которая хорошо смотрелась бы в бульоне, покачивалась Избушка на Курьих Ножках. Ставни были закрыты. Внутри кто-то грохотал чугунками. Из трубы курился дымок. Надтреснутый голос с чувством пел романс.
Улита обошла избушку стороной, недовольно покосившись на крыльцо и буркнув, что, мол, селятся тут всякие. Тропинка, петляя и огибая столетние ели, забиралась в гору. В дуплах мигали желтые глаза, однако никто не ухал, и Мефодий усомнился, что тут живут совы. Да и пахло для сов уж больно странно - мускусом, смешанным с модными духами. Буслаев узнал этот запах - у Зозо тоже были такие.
- Они и есть! Французские! - вскользь заметила Улита, случайно подзеркалившая его мысли.
Внезапно она быстро свернула с тропы и притаилась, прижав палец к губам. Остальные последовали ее примеру. Мефодий увидел, как в отдалении шевельнулся старый еловый пень. В стороне, прямо по бурелому, поскрипывая, прошел огромный, как ствол дерева, позеленевший лешак.
- Это мы на всякий случай. Они не опасны, разве под горячую руку попадешься. Водяных только не любят, - пояснила Улита, покидая убежище.
- Разве среди нас есть водяные? - удивилась Ната.
Улита с озорным видом царапнула длинным ногтем нос замешкавшегося Мошкина.
- Пык! Магия воды! Лешак ее сразу просечет! С полтычка! - заявила она.
- Но я же не похож на водяного? - как всегда с возможностью уступки, засомневался Евгеша.
«« ||
»» [166 из
291]