Дмитрий Емец - Билет на Лысую гору
Даф заметила в его глазах смех. Вот он - свободный эйдос, вот оно - торжество света над мраком. Пусть и короткое, но все же торжество. Ее охватило вдруг дикое, безумное, распирающее предчувствие любви. Несмотря на дым, на горящие пергаменты, на оглушенного Гарпия Здуфса с обернутой вокруг замерзшей руки вонючей рыбой, молодость и счастье переполнили ее, и только боязнь быть понятой неправильно и присутствие посторонних помешали ей повиснуть у Мефодия на шее.
- Пора смываться! Первый же комиссионер донесет Лигулу. Мы не только взбунтовались, но и уничтожили архивы. Возможно, для заложивших эйдосы это и неплохое известие, но нам этого не простят... - сказала Улита озабоченно.
Покинув кабинет, они наскоро собрались - вещи буквально зашвыривались в рюкзаки, - а затем бегом ринулись к двери. Там их уже ждали. Прислонившись к косяку плечом, в дверях стояла Аида Плаховна Мамзелькина. Трезвая как стеклышко. В лице старушки не было обычной блаженной расхлябанности. Сразу видно - на службе. Рюкзак в стиле а ла бомж приоткрыт. Левая рука на косе. Всего одно движение требовалось ей, чтобы сорвать скрывавший лезвие брезент.
- Добрый день, Аида Плаховна! - приветствовал ее Мефодий.
- Подлизываешься, голубь недобитый? - мрачно осведомилась старуха. - Бежать, значит, надумали? Ну-ну... И далеко разбежались?
- Но откуда вы узнали? - изумленно начала Даф.
- Откуда надобно, оттуда и узнала. Тебе, матушка, доложиться забыла, - Мамзелькина говорила будто добродушно, но ее маленькие глазки с сосредоченным вниманием скользили от одного к другому. Сухая рука держала косу так, будто уже сейчас готова была пустить ее в ход.
Наконец глазки ее остановились на Улите и уже не отпускали ее. Молодой ведьме стало жутко.
- Не хотите ли медовухи? - предложила она. Прежде старушка не отказалась бы, но теперь лишь покачала головой.
- На службе я! Не подлизывайся, пролаза! Не поможет!
«« ||
»» [97 из
291]